До предела
Шрифт:
— В моём районе — да.
— А как насчёт компьютера?
— У Клейна был ноутбук. Его родители сказали, что он брал его с собой повсюду. Его не было ни в его комнате, ни в его пикапе. Вероятно, веб-мастер забрал компьютер после того, как застрелил Клейна. Компьютер Паресси пропал. Компьютер Розена пропал. К тому времени, когда полиция добралась до квартиры Хауи, его компьютер пропал.
— Клейн где-то облажался, когда убирал Сингха. Он не заполучил компьютер Сингха, — сказала я.
— Он, вероятно, ждал, пока Лу уйдёт, но к тому времени
Боб остановился, присел перед домом старика Галуччи, и разговор на мгновение прервался, пока мы наблюдали, как Боб какает. До чего унизительно. Какашки — это не то, чем мне комфортно делиться с Рейнджером. Вообще-то, мне некомфортно делиться какашками с кем угодно. Мне даже некомфортно с этим, когда я одна. Когда Боб закончил, я подобрала какашки в пакет для бутербродов. И теперь кошмар продолжался, потому что у меня был пакет с какашками и некуда его деть.
— Детка, — сказал Рейнджер. Сложно было понять, был ли он в ужасе или впечатлён моим подбиранием какашек.
— Не думаю, что у тебя есть собака в Бэт-пещере?
— спросила я его.
— В Бэт-пещере собак нет.
Боб потянул поводок, и мы продолжили прогулку.
— У всех замешанных был ноутбук, — сказала я.
— У них было что-то ещё общее?
— Сингх, Хауи, Розен и Клейн были компьютерными гиками и одиночками. Паресси не совсем вписывается в профиль, но она стала компьютерной наркоманкой, когда рассталась со Скрагсом. Вероятно, есть связь между ней и Розеном. Может быть, Паресси рассказала Розену об Игре, и Розен включился в дело после того, как Паресси убили. Всем им было от девятнадцати до двадцати семи лет. Розен был самым старшим. Никто из них не был особенно успешен.
— Барт Коун не вписывается в профиль, да? Рейнджер смотрел вперёд на дома и машины.
— Не полностью, но он подходит лучше, чем Эндрю.
Рейнджер обернулся на звук машины квартал позади нас, ехавшей в нашем направлении. Он держал руку на пистолете, и его взгляд был прикован к машине. Машина проехала без происшествий, и Рейнджер убрал руку с пистолета.
— Эндрю живёт в хорошем доме среднего класса с женой. У них стабильные отношения. Они любят готовить. Они отдыхают на побережье Джерси. У них двое детей. Клайд живёт в съёмном доме на Стейт-стрит. Он делит дом с двумя другими парнями. Подозреваю, они знают друг друга целую вечность. Я нашёл фотографию, где они втроём в старших классах. Дом изнутри и снаружи — настоящая развалюха. Мебель из комиссионки, сломанные жалюзи, холодильник забит пивом и коробками из-под еды на вынос.
— Так что Эндрю и Клайд не одинокие компьютерные гики.
— Они не одиночки. Не знаю, сколько времени они проводят за компьютером.
Мы свернули за угол и направились домой.
— Ты был занят, применяя свои навыки взлома и проникновения, — сказала я.
— Я просто проникаю. Обычно я не взламываю.
— Ты взломал дверь Питча.
— Вышел из себя. Боб присел снова.
— О, чтоб его, — сказала я. Морелли сидел на крыльце,
— Везёт тебе, — сказал он.
— День двух пакетов.
— Думаю, нам надо перестать его кормить.
— Ага, — сказал Морелли.
— Это сработает. Он встал, взял поводок Боба и посмотрел на Рейнджера.
— Было тихо, — сказал Рейнджер.
— Никакой стрельбы. Никто не преследовал нас. Никаких угроз смерти или отравленных стрел.
Морелли кивнул.
— Твоя смена, — сказал Рейнджер Морелли. И ушёл.
— Эта штука с телохранителем начинает надоедать, — сказала я Морелли.
— Ты сказала это Рейнджеру?
— Был бы толк? Морелли последовал за мной в дом.
— У меня есть плохие новости, а потом у меня есть плохие новости, — сказал Морелли.
— Давай начнём с плохих новостей.
— Я проверил твою почту сегодня днём, прямо перед уходом с работы. У тебя ещё одно гвоздичное письмо. Оно на серванте. Я его распечатал для тебя.
Я посмотрела на письмо. «Это произойдёт скоро. Ничто не может это остановить. Ты в восторге?»
— Этот парень оказывается настоящей занозой в заднице, — сказала я.
— Так каковы же теперь плохие новости?
— Бабуля Белла едет сюда.
— Что?
— Она позвонила как раз, когда ты шла по улице с Бобом. Она сказала, что у неё было ещё одно видение, и она должна тебе его рассказать.
— Ты шутишь!
— Я не шучу.
— Почему ты не сказал ей не приезжать? Почему ты не сказал ей, что меня нет дома? Ладно, может, я звучала слегка плаксиво, но ведь к нам ехала бабуля Белла. А нытьё было лучше, чем откровенная истерика, верно?
— Она едет с маникотти от моей мамы. Ты когда-нибудь пробовала маникотти моей мамы?
— Ты меня продал за маникотти! Морелли ухмыльнулся и поцеловал меня в лоб.
— Тебе тоже достанется. И кстати, твои волосы симпатичные.
Я прищурилась на него. Я не чувствовала себя симпатичной. Вообще-то, я решила, что мне не нравится «симпатичная». «Симпатичная»
— это не то слово, которым кто-нибудь описал бы Морелли или Рейнджера. «Симпатичная» подразумевала степень беспомощности. Котята были симпатичными. Машина остановилась перед домом, и я глубоко вдохнула. Успокойся, подумала я. Не хочу быть грубой. Не хочу, чтобы они почувствовали страх. В дверь постучали, и Джо потянулся к ручке.
— Тронь эту ручку — умрёшь, — сказала я.
— Она приехала повидаться со мной. Я впущу её. Ухмылка вернулась.
— Женщина главная, — сказал Морелли. Я открыла дверь и улыбнулась двум женщинам.
— Как приятно снова вас видеть, — сказала я.
— Заходите.
— Мы не можем задержаться, — сказала мама Джо.
— Мы едем в церковь. Мы просто хотели оставить эти маникотти.
Я взяла запеканку, и бабуля Белла вперила в меня свой жуткий взгляд.
— У меня было видение, — сказала Белла. Я посмотрела на неё сверху вниз и скорчила лицо, которое, как я надеялась, выражало лёгкий интерес.