Доброе утро
Шрифт:
— Каждый по два. — И без того несчастное выражение лица Ленни стало еще более жалким.
— Господи! — воззвала я.
— Аминь, — сказал Ленни и снова перекрестился. Если так будет продолжаться и дальше, я напишу донос его раввину.
В студии продолжалось прощание.
— До завтра, — сказала Колин.
— До завтра, — сказал Майк.
— До завтра, — сказала Колин.
— До завтра! — повысил голос Майк.
— Гаси камеру! — крикнула я и повернула рубильник.
В операторской воцарилась тишина. Мы все будто приходили
А вот Колин была буквально вне себя. Я выбежала из операторской.
— Послушай, детка! — Колин навела на меня палец, будто стреляя из пистолета. — Либо ты приструнишь этого мерзавца, либо я ухожу!
— Я с ним поговорю! — неуверенно пообещала я, примиряюще протянув вперед руки. Никуда она не уйдет. Не сможет. Она как-никак лицо «Доброго утра», а значит, мы ей нужны ничуть не меньше, чем она нам. Передаче необходимы ее надежность и чувство юмора (я уж молчу о том, какая она находка для нашего бюджета). А ей нужна наша передача. Максимум, на что Колин могла рассчитывать, это на то, что ее возьмут на какой-нибудь местный канал в Аризоне, читать новости. Что-то мне подсказывало, что ей не очень хотелось переезжать с Манхэттена.
— Да ты только и делаешь, что с ним говоришь! — возмутилась Колин. — И еще сторожишь его у него на диване! И что из всего этого получается?
— Я тебя понимаю, — покачала я головой. — Но я постараюсь что-то сделать…
— Хватит! — не унималась Колин. — Ты уже много чего наобещала, а в результате все равно ничего не меняется. Так дальше нельзя! Я выкладываюсь по полной, а Майк устраивает из передачи балаган.
— Ну да, конечно, — повторила я, быстро хлопнув в ладоши, чтобы Колин сбавила тон. — Мы все понимаем, что это безобразие не должно повториться. Нужно что-то придумать.
— Да он просто не воспринимает всерьез нашу передачу! — сказала Колин. — Хватит, это просто невозможно терпеть!
— Колин! — разозлилась я. — Ты что, в самом деле думаешь, что то, что здесь происходит, волнует меня меньше, чем тебя? Не надо меня ни в чем убеждать! Я же сказала, что пойду сейчас к Майку и постараюсь все уладить.
Она окинула меня долгим взглядом.
— Верю, — сказала она. — Ты к нему пойдешь… Вот только сомневаюсь, что ты сумеешь от него чего-то добиться.
Я злобно на нее посмотрела. Она не осталась в долгу. Стоя перед Колин в ее костюме, я поклялась себе, что ни ей, ни кому другому в этой студии больше не дам повода во мне усомниться.
Ну, держись, Майк Померой!
13
В гримерке я Майка уже не застала — ушел. Ни на кухне, ни в мужском туалете его тоже не было. Я проверяла. Не появлялся он ни на других этажах, ни в архиве, ни даже в баре «Элейнс», чтобы пропустить с утра стаканчик. Я отыскала его в будке чистильщика обуви неподалеку от нашего здания.
При виде меня
— Чем могу быть полезен?
Я накинулась на него без всяких предисловий:
— Ты обещал поддерживать шутливую беседу!
— Нет! — Он протестующее поднял палец. — Это ты сказала, что я буду поддерживать шутливую беседу.
— Но ведь ты согласился! Я точно помню, как ты сказал, что будешь поддерживать в эфире шутливую беседу.
— Я обещал говорить о новостях, — поправил он меня. — Я и говорил.
— И больше ни о чем ни слова!
— Я сказал, что готов вести новостную передачу. Это прописано у меня в договоре. Это я и собираюсь делать.
И этот человек требует себе манго!
— Майк, — сказала я, — сам подумай, ты же не можешь выходить в эфир только затем, чтобы односложно отвечать на реплики Колин и рассказывать о природных катаклизмах.
— Ты уверена, фанатка? А мне почему-то кажется, что только так я и могу выходить в эфир.
— Колин пришлось тянуть одной всю передачу, — попыталась я воззвать к его тщеславию. — Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы среди журналистов пополз слух, будто ты на подпевке у Колин Пек?
Мне на секунду показалось, что он готов прислушаться к моим словам. Но он только безмятежно улыбнулся.
— А мне кажется, на моей репутации можно было поставить крест уже в ту самую минуту когда ты притащила меня в свою пошлейшую передачку. Что скажешь?
Я держала себя в руках.
— Ну ладно, — продолжил он. — Здесь-то ты что делаешь? Тебе сейчас лучше сидеть в кабинете и ждать звонка от Джимми Картера. Ну, ты понимаешь, от Джимми Картера, который «подозревается в изнасилованиях».
Он показал руками кавычки. Руки у меня сами собой сжались в кулаки.
— А теперь уходи! Я занят! — Он махнул рукой на прощанье и углубился в чтение новостей с мобильника.
Чистильщик обуви с сочувствием на меня посмотрел.
Я со всех ног бросилась вон, глотая слезы.
Я даже не помню, как прошел остаток дня. Разговор с помощниками Джимми Картера оказался не таким уж тяжелым. Сами они, понятное дело, передачу не видели, и просто реагировали на поднявшуюся шумиху. Был еще ролик на ютьюбе — я попросила юристов сделать так, чтобы его как можно скорее удалили. Юристы сказали, что такая мера носит временный характер и что лучшим выходом из положения будет связаться с редакторами вечерних ток-шоу и попросить их как-то обыграть ситуацию, чтобы разрядить атмосферу. Гораздо тяжелее оказалось отвечать на звонки пожилых зрителей, которые были буквально шокированы при виде того, как в нашей программе незаслуженно поливают грязью тридцать девятого президента страны. Мы разместили опровержение на сайте канала и обещали показать еще одно в завтрашнем эфире.