Дочь есть дочь
Шрифт:
– Много ты знаешь о современных девушках, Ричард!
Ты думаешь исключительно о себе.
– По-моему, я предложил вполне разумное решение вопроса.
– Перед обедом, – медленно произнесла Энн, – ты заметил, что Сэра у меня всегда на первом месте. Ты прав, это действительно так. И не потому, что я люблю ее больше, чем тебя. Нет. Но, думая о вас двоих, я понимаю, что интересы Сэры ставлю превыше всего. Потому что, Ричард, я несу за нее ответственность. И так будет до тех пор, пока Сэра не станет взрослой женщиной, но сейчас до этого далеко.
– Матерям
– Это в общем так, но, честно говоря, ко мне с Сэрой не относится. Я вижу то, чего ты видеть не в состоянии, – Сэра еще очень молода и беззащитна.
– Беззащитна! – фыркнул Ричард.
– Да-да, беззащитна, я не оговорилась. Когда она будет готова начать самостоятельную жизнь и сама этого захочет, я первая поспешу ей на помощь. Но пока что она к этому не готова.
Ричард тяжело вздохнул.
– Спорить с матерями – только время терять, – сказал он.
– Я ни за что не выгоню мою дочь из ее родного дома, – с неожиданной твердостью заявила Энн. – Выпихнуть ее, когда она этого еще сама не желает, было бы величайшим грехом.
– Ну если ты так на этом настаиваешь, забудем о нашем разговоре.
– Да, я настаиваю. Тебе, дорогой, надо бы набраться терпения. Ты не хочешь понимать того, что третий лишний в данном случае не ты, а Сэра. А она это видит. Но со временем она с тобой подружится. Потому что Сэра любит меня, Ричард, а значит, не захочет, чтобы я была несчастлива.
Ричард взглянул на Энн с иронической улыбкой.
– Ты, Энн, неисправима в своем стремлении принимать желаемое за сущее.
И он заключил ее в свои объятия.
– Милый Ричард, я люблю тебя. Ах, если бы так не болела голова!
– Сейчас принесу аспирин .
И вдруг он подумал: в последнее время все их разговоры с Энн заканчиваются аспирином.
Глава 9
Целых два дня в доме царил неожиданный мир. Энн воспряла духом. Не так уж, в конце концов, все и плохо.
Время – лучший лекарь, – она ведь предвидела, мало-помалу все уляжется. Ричард внял ее увещеваниям. Через неделю они поженятся, и тогда, казалось ей, жизнь войдет в нормальную колею. Сэра перестанет обижать Ричарда и переключится на что-нибудь еще.
– Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, – сообщила она Эдит. – А все потому, что не болит голова – большая редкость в последнее время.
– Затишье перед бурей, как вы любите говорить, – ответила Эдит. – Мисс Сэра и мистер Колдфилд ровно кошка с собакой. С первого взгляда, видать, невзлюбили друг друга.
– А тебе не кажется, что Сэра понемногу отходит?
– На вашем месте, мэм, я бы не стала тешиться пустыми надеждами, угрюмо сказала Эдит.
– Но ведь не может так продолжаться вечно?.
– Уж и не знаю.
«Что за мрачное существо Эдит, – подумала Энн. – До чего любит каркать, предвещать дурное». И упрямо продолжала:
– Ведь в последнее время у нас потише, правда?
– Ну да, мистер Колдфилд норовит зайти днем, когда мисс Сэра у себя в цветочном магазине, а по вечерам-то
– О Эдит! – с ужасом воскликнула Энн. – Какая пугающая метафора. И, однако, какая точная. Это невыносимо. Я всю жизнь ненавидела ссоры и сцены.
– И правда. Всегда жили тихо, спокойно, по своему нраву.
– Но что делать? Как бы на моем месте поступила ты, Эдит?
– Жаловаться только ни к чему. Как меня еще ребенком учили?
«Жизнь – лишь юдоль [13] печали и слез», – с упоением продекламировала Эдит.
– Это все, что ты можешь сказать мне в утешение?
13
Юдоль (церк-слав.) «долина» – Юдоль печали и слез – земная жизнь с ее печалями и заботами.
– Все это ниспослано нам в испытание, – изрекла Эдит. – Были бы вы одной из тех леди, что охочи до скандалов. А ведь таких очень много. За примерами ходить не далеко – вот, скажем, дяди моего вторая жена. Эту хлебом не корми, дай поскандалить. Язык у ней – зловреднейший, но наорется, – за душой худого не таит и никогда о том, что было, и не помянет. Просто освежилась, так сказать. А всему причиной, сдается мне, ирландская кровь. Матушка ее из Лимерика. Ирландцы народ не злой, но в драку рвутся первыми. И у мисс Сэры от них кое-что, недаром мистер Прентис был наполовину ирландцем, вы мне, вроде, сами рассказывали. Любит она выпустить пар, мисс Сэра, а сама-то девушка добрейшая, второй такой и не сыскать. Если вы меня спросите, то скажу вам, это хорошо, что мистер Ллойд уезжает за океан. Он никогда не остепенится. А мисс Сэра найдет себе кого получше.
– Боюсь, Эдит, она им слишком увлечена.
– Я б на вашем месте не стала волноваться. В народе говорят, что от разлуки любовь крепче, но моя тетка Джейн еще так добавляет – «к другому парню». Куда вернее пословица – С глаз долой – из сердца вон. Да и хватит вам вообще переживать о Сэре и о других. Все испереживались. Вот книжка из библиотеки, которую вам хотелось почитать, а я принесу чашечку хорошего кофе с печеньем.
Отдохните, пока еще можете.
Зловещее завершение этой тирады Энн проигнорировала.
– Спасибо на добром слове, Эдит, – сказала она.
В четверг Джерри Ллойд уехал и, придя вечером домой. Сэра сцепилась с Ричардом как никогда.
Не выдержав этой сцены, Энн сбежала к себе в комнату. Лежа там одна, в темноте, она прижимала ладони к глазам, а пальцы – к разрывающемуся на части лбу и, не в силах сдержать катящиеся по щекам слезы, без конца твердила шепотом:
– Я этого не вынесу… Я этого не вынесу…
Вдруг ее слуха достиг конец фразы, которую не произнес, а почти выкрикнул Ричард, выбегая из гостиной: