Дочь Хранителя
Шрифт:
— Помолчи, а? — попросила я магистра-всезнайку.
Хотелось просто любоваться этой красотой, а не выслушивать лекции. Золотистая, искрящаяся в солнечных лучах башня, верхушка которой уходила в головокружительное поднебесье, завораживала. А воздух вокруг нее был пронизан миллиардами маленьких радуг и тоненькими серебряными паутинками, которые чуть слышно звенели, когда их касался ветер. И можно было вечность простоять тут, глядя на эту обитель волшебства и слушая дивную музыку нежных серебряных струн.
— Тебя точно возьмут, — заявил Эн-Ферро.
— С чего ты взял? — спросила я шепотом, чтобы звук моего
— Обычные люди видят лишь высокую каменную башню, а не то, чем любуешься сейчас ты. Считай, что первый тест пройден.
К нам подбежал шустрый парнишка в коричневой форменной курточке, раскланялся и подхватил под уздцы керов. При других обстоятельствах я бы поинтересовалась, кто это и куда он потащил наших ящерок. Но сейчас хотелось одного — поскорее оказаться внутри поющей башни. Вот они, долгожданные чудеса! Наконец-то!
— Вы нам не подходите. Следующий!
Смысл услышанного дошел до меня не сразу. Не подхожу? Что значит не подхожу?!
— Но как же…
— Не задерживайте других соискателей, тэсс [4] , — сухо произнесла полная рыжеволосая дама.
Но как? Почему? Ведь все так хорошо начиналось!
Мы вошли в башню. Внутри, в просторном круглом зале уже собралась небольшая очередь потенциальных студентов: около десятка парней и девушек нервно топтались под дверью, за которой заседала приемная комиссия. Меня попросили заполнить несколько канцелярских форм, что я и сделала, не без помощи Лайса, конечно же. Сдала бумаги носатой тетке и стала ждать своей очереди. Ребят, что передо мной входили в загадочную комнату, держали там не менее пяти минут. Наверняка о чем-то расспрашивали или просили продемонстрировать какие-то умения. Я даже занервничала, не зная, как мне себя вести, когда дверь за мной закроется и я останусь без поддержки Эн-Ферро.
4
Тэсс — вежливое обращение к женщине (девушке) на каэрро. К мужчине — тэр.
А мне и говорить ничего не пришлось! Два пожилых мужика и рыжая толстуха переглянулись и в ту же минуту объявили: «Вы нам не подходите!»
— Меня не приняли, — жалобно всхлипнула я, вернувшись к Лайсу.
А я уже мечтала, как буду учиться в этой чудесной башне, как стану самой настоящей чародейкой. Даже успела дать себе зарок не прогуливать занятий и выполнять все-все домашние задания, а они…
— Быть не может, — растерянно пробормотал кард. — Вон того юнца взяли, а он едва светится. А ты… Может, ты не так поняла?
Я удрученно покачала головой:
— Все я правильно поняла.
— Ерунда какая-то.
— Ерунда…
Бросила все: друзей, квартиру, кошку, книжки… шефа… Пришла в этот странный мир без драконов. Три дня не слезала с ездового динозавра. Сутки проторчала в убогой комнатушке в самом дешевом заведении Сопределья. И ради чего? Ради минуты позора перед парочкой высокомерных колдунов и одной жирной ведьмой?
— Гал…
— Я хочу домой.
Потому что я очень хочу сейчас расплакаться. А плакать я могу только в своей квартире, на своем диване, и чтобы рядом обязательно сидела Лушка.
— Давай в Ключи вернемся, а там решим.
Вслед
— Эй, остроухая! — кто-то бесцеремонно дернул меня за рукав. — Бумажку обронила.
Черноволосая черноглазая девица кивком указала мне на лежащий на полу паспорт. Я сначала подняла документ, а уж потом спохватилась и испуганно ощупала ухо. Ухо было мое, родное, кругленькое, аккуратненькое, с маленькой сережкой-гвоздиком. Фух. А я уже испугалась, что эти злобные колдуны что-то сотворили с моей внешностью.
Но все же, едва оказавшись за пределами башни, я схватила за руку карда:
— Как я выгляжу? Как обычно? Уши у меня не заострились?
— Уши? — опешил он. — Нормальные у тебя уши… А, ты из-за того, как тебя та девчонка назвала? Не обращай внимания, просто она услышала, что ты с Саатара…
Не знаю, кому первому пришла в голову эта мысль, но в том, что подумали мы об одном и том же, я не сомневалась.
— Вот, значит, как, — процедил Эн-Ферро. — Ну ладно!
Расисты проклятые. А еще волшебники! Я вам этого так не оставлю!
Не зная, что еще можно сделать, я попросту поддела ногтем одну из повисших в воздухе струн, оттянула сильнее и отпустила. Как вам такая музыка?
— Это моя промашка, Галчонок. — Оставив меня в Ключах, Лайс снова съездил в Сараст и провел более тщательную разведку, чем накануне. — Моя и Рошана. Я ведь в империи нечасто бываю, больше на Саатаре. Рошану вообще путь на Тар закрыт. Кто ж знал, что у них тут такая ситуация? Официально между империей и Эльфийским Лесом мир. В столице постоянно пребывает посольство Лар’эллана. В университетах изучают саальге и эльфийский быт, даже исправления в учебники по истории внесли. Но расизм по-прежнему процветает. К гномам и оркам уже привыкли, а к эльфам — никак. Извечные человеческие комплексы: эльфы красивее, эльфы умнее и искуснее и, самое главное, до безобразия долго живут.
— Может, я все-таки полугномка? — предположила я. — Во мне росту-то всего ничего. Могу еще и присесть чуть-чуть.
— Тогда уж и бороду отрасти для достоверности, — отмахнулся от моей идеи Лайс.
— И что теперь, домой возвращаться? — спросила я с тоской. Видение дивной башни преследовало меня весь день. Наверное, впервые мои мечты обрели вещественную форму.
— Зачем домой? Мы всего лишь немного изменим планы.
— У нас есть план В?
— Ты будешь удивлена, но у нас есть даже план С. Однако в данных обстоятельствах я предпочел бы план D.
Каэтарская империя на политической карте Восточных земель выглядела как в свое время Советский Союз в масштабах Евразии: огромное пятно, растекшееся практически на весь материк, оттеснив к рваным краям континента разноцветные кляксы-государства. На одну из таких клякс, темневшую на северо-западе от империи, и указал коготь карда.
— Кармол. Не очень большое и не слишком независимое королевство. Связано с империей целым рядом торговых, военных и прочих договоров. Единственное, чем всегда отличались правители Кармола, так это расовой терпимостью. Увидишь, когда на место прибудем: каждой твари не то что по паре, целыми общинами живут. Гномы, орки, гоблины попадаются. Разве что чистокровных эльфов нет, зато полукровок — пруд пруди.