Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

Обеденная зала была слишком мала, чтобы вместить всех одновременно, а потому завтрак нам организовали прямо во дворе, выставив двумя рядами длинные деревянные столы. Совсем как на сельских гулянках. Только настроение было не праздничное. Завтракали молча, событий минувшей ночи не вспоминали. Я до сих пор не знала, скольких мы потеряли и кого именно. Не скажу, что я с кем-то успела сдружиться, но, будучи единственной женщиной в обозе, от недостатка внимания не страдала и общалась со многими из попутчиков. Некоторых

из них я этим утром не увидела.

Мне вдруг показалось немыслимым кощунством то, что мы сейчас как ни в чем не бывало, набиваем животы, и я отодвинула тарелку с остатками каши и мяса.

— Лайс. — Я подождала, пока он до кости обглодает куриную ножку, чтобы не портить аппетит и ему. — А что… что сделали с мертвыми?

— Похоронили. На рассвете пришел служитель Омсты, провел необходимую церемонию.

Омста — местная богиня смерти. Каэтарцы чтят ее как покровительницу своих ушедших близких. Эн-Ферро успел достаточно натаскать меня в вопросах религии, чтобы я поняла его без дополнительных пояснений.

Удивительная вещь, но я немного пожалела о том, что проспала похороны. Наверное, это было… интересно? Господи, о чем я думаю?!

— Лайс. — Я снова дернула карда за рукав. — А тебе не кажется, что я странная?

Он поглядел на меня и вздохнул:

— Мне не кажется. Ты странная. Такая же странная, как и твои вопросы. Поела? Тогда идем.

Мы встали из-за стола и отошли на другой конец широкого двора, туда, где никто не мог услышать наш разговор и удивиться незнакомой речи — с некоторых пор мы стали общаться преимущественно на кассаэл.

— Что ты уже себе придумала?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто подумалось, что у меня не совсем правильная реакция на все, что со мной случается. Спокойная слишком. Это же ненормально. Сначала я открывающая, потом узнаю, что я еще и наполовину дракон, потом иду с тобой на Тар. Уже хватит, чтобы крыша поехала. А может, она у меня и поехала, потому что вчера я чуть было от страха не умерла, а сегодня…

Признаться в том, что несколько минут назад я пожалела, что пропустила церемонию погребения, духу не хватило, и я умолкла.

— А сегодня ты уже ничего не боишься и готова продолжать путь? — закончил за меня Лайс. — Так это же здорово!

— И ни капельки не странно?

— Для таких, как мы, — нет.

— В каком смысле, как мы?

Эн-Ферро внимательно посмотрел на меня, словно пытался уловить шутку в моем вопросе, а потом театрально закатил глаза:

— У-у, как все запущено! Ты чем на станции восемь лет занималась?

— Врата открывала, — пробормотала я.

Еще книжки читала, в игрушки играла, кроссворды разгадывала…

— Разбаловал тебя дядюшка. Элементарных вещей не знаешь. Придется наверстывать. Только сейчас времени мало, объясняю один раз и быстро. Все те, кто привязан к вратам, то есть идущие и открывающие, обладают более гибкой психикой, чем прочие индивидуумы. Мы быстро приспосабливаемся к новым условиям жизни, легко заводим знакомства. Как правило, среди нас нет особ

религиозных… Вот ты веришь в бога?

— Ну… Я верю в то, что есть некая высшая сила… Или силы…

— Но не являешься сторонницей конкретного религиозного учения. — Магистр Пилаг торопился закончить урок. — Я об этом и говорю. А еще мы смелы, умны и отличаемся тонким чувством юмора и здоровым цинизмом. Я не шучу — последнее здорово облегчает жизнь. Кроме того… Потом закончим. Приехали.

Я обернулась и увидела въезжающих в ворота людей. Наверное, это и были те самые гости, о которых говорил Лайс. Небольшой, частично конный отряд — на полтора десятка керов приходилось три лошади.

— Это вы через пустоши шли? — громко, обращаясь сразу ко всем, спросил сидевший на невысокой мохноногой лошадке мужчина. — Старший кто?

Тэр Листек и Каин одновременно поднялись с мест — хозяин обоза и командир охраны. Переглянулись и оба двинулись к прибывшим. Я только сейчас заметила, что у купца перевязана левая рука.

— Маг с вами есть? — так же громко продолжил всадник.

Никто не отозвался.

— Был маг, — Листек удивленно огляделся. — От самого Мискана с нами ехал…

Человек на лошади задумчиво потер заросший рыжей щетиной подбородок и скомандовал:

— Собирайте своих.

Грузного небритого мужика, что так уверенно распоряжался во дворе гостиницы, звали тэр Крайв, и он был старшим судебным дознавателем восточной четверти округа Фиори. Спутников он не представил, но как я поняла, один из них, невысокий шатен лет сорока в строгом и, по-видимому, душном костюме, служил кем-то вроде секретаря, второй, молчаливый, черноволосый бородач, — командир отряда ополченцев. Остальные шестнадцать, собственно, и были этими самыми ополченцами. Стоит ли уточнять, что первые трое приехали на лошадях, а остальные — на ящерках? Субординация налицо.

Беседа, именно беседа, а не допрос, как я сперва опасалась, проходила так: Крайв спрашивал, Листек отвечал, Каин дополнял, а секретарь все это записывал. Иногда кто-то из возниц или орков-охранников вставлял от себя несколько слов, предварительно подняв вверх руку, как школьник на уроке. Я узнала, что происходило в то время, пока я лежала на полу фургона и истязала арбалет Лайса. Услышала точное число и имена погибших. А потом добрались и до пропавшего мага.

— Говорите, он пытался сжечь налетчиков, но ничего не вышло? — нахмурился дознаватель.

— Вышло, — не очень уверенно произнес тэр Листе. — Четверых, наверное, подпалил. Может, и пятерых… А затем заслон упал…

— А после?

А после, как выяснилось, колдуна не видели почти до самого окончания боя. Один из орков вспомнил, что тот вроде бы уложил еще двоих грабителей заклинаниями, но эти слова никто больше не подтвердил, и клыкастый здоровяк сам в них усомнился.

— А еще он голубя спрашивал, — вклинился в разговор плюгавый толстячок — хозяин заведения.

Крайв пригладил редкие рыжие волосы.