Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

— Ладно, бездна с ней. Сильна, слаба — мне это безразлично. Если тебе нравится, возись с ней. А я дождусь весны и двину на Саатар. В Восточных землях задерживаться не стану.

— Хорошо, — вздохнул кард, — дело твое. Но завтра-то ты еще здесь? Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой.

— Меня?! — ужаснулся эльф.

— А есть другие кандидаты? В лесничестве сейчас много дел, а Галла… Ну ты сам видел. Если завтра будет то же самое, просто уложи в постель и дай чего-нибудь поесть. Там у нее еще настойка должна

быть, накапаешь. И…

— Читать я ей не буду!

— Ты и не сможешь. Ты же не читаешь на каэрро.

— Я читаю на каэрро. Но ей — не буду.

Мир драконов

— Чем порадуешь, Дивер? Мальчишка уже на Таре?

Хранитель Эльмара довольно кивнул:

— Второй день.

— Скажи, ты угробил Стиара, чтобы его внуку опостылел родной мир?

— И не думал, — усмехнулся дракон. — Старик и без того зажился. Я всего лишь подкинул Окниру идейку о женитьбе. Поверь мне, мысль о скором браке испугала юношу сильнее, чем это сделала бы тысяча чужих смертей. Главное, правильно расставить акценты.

— И он принесет тебе ее кровь?

— Думаю, он и голову бы ее принес, если бы вопрос стоял таким образом.

Кадм недоверчиво встопорщил гребень.

— Я же сказал, верная мотивация — прежде всего. Наш маленький принц не шпионить за Эн-Ферро отправился, а друга из беды выручать. С некоторыми друзьями и врагов не нужно.

Дивер пересказал разговор с эльфом, но товарищ не разделил его оптимизма:

— Уверен, что он не выложит все Эн-Ферро?

— На все сто. Мальчишка поклялся святыней орков и собственной кровью и теперь убежден, что одно лишнее слово отправит его на тот свет.

— Он верит в эти сказки?

— Это не сказки. Иоллару приходилось видеть, как Сумрак карает отступников, он не проболтается. Единственное, чего наш принц не знает, так это того, что после смерти Стиара проклятье на него не действует. Последний из рода выше любых законов.

— То есть реально его молчание ничем не обеспечено?

— Я же сказал, он об этом и не догадывается.

— Эн-Ферро может и так узнать, — напомнил Кадм.

— Нет, прочесть он его не может. Даже я теперь не смог.

— Шутишь?

— Ни капельки. И это не единственное свойство текущей в его жилах крови. Той самой крови, которую ты был бы не прочь получить для экспериментов.

Дивер поддразнивал помешанного на исследовании жизни и смерти Кадма, но тот не поддался на провокацию:

— Ты уже пообещал мне ее. После. Когда выясним все об этой открывающей.

— Кстати, ты был прав насчет Гвейна, — вспомнил Хранитель Эльмара. — Он заодно с Рошаном. Позволил девчонке работать с вратами на Таре.

— Ты спросил его об этом?

— Чтоб он сразу же заинтересовался, откуда у меня такая информация? Ты же помнишь, прибор не просто не одобрен, а запрещен советом.

— А я вот набрался смелости и спросил еще раз об Эн-Ферро и его подружке.

— И что он сказал?

— То и сказал: просто Эн-Ферро, просто

с подружкой. Якобы Рошан заранее просил для нее разрешения поселиться на Таре. Цель — обучение в одной из местных школ. Школы там и впрямь неплохи, и я принял бы такое объяснение, если бы не был уверен, что когда в первый раз затронул эту тему, старик знал о Лайсе и открывающей еще меньше, чем я.

— Но теперь знает.

— Теперь знает и по-прежнему не желает снять ограничение на приход Хранителей в мир. Старый дурак! В пророчества он, видите ли, не верит, а в равновесие сил — пожалуйста!

— А ты не думал, что Гвейн, возможно, прав? — несмело предположил Дивер. — Все-таки именно его миры имеют наиболее высокий магический фон. Он оградил их от драконов, вот и эффект: девять, минимум восемь баллов по Хэмфасту — лучшие показатели.

— Ерунда! — уверенно возразил Хранитель Юули. — И у тебя на Эльмаре восемь, и что с того?

— Ну на Эльмар драконы тоже не часто приходят.

Кадм злорадно расхохотался:

— Не любят тебя братья, Дивер. Ох не любят.

— Я их тоже. — На зеленой чешуйчатой морде злобно сверкнули блеклые глаза.

— Да и у того же Кира, — продолжил прерванную тему Кадм, — была девятка на Алеузе, хоть он и торчал там почти безвылазно.

— И восемь баллов на легальной Свайле, я помню.

— Вот видишь? Теории Гвейна — полный бред.

— Или предлог не пускать посторонних.

— Или так, — с удивлением признал Хранитель Юули. — Никогда не думал об этом.

— А ты подумай. Подумай хорошенько. Это ведь твои грешки мы расхлебываем вот уже тридцать лет. Или сто двадцать? Предпочитаешь вести отсчет от откровений Кира или от своих собственных?

Кадм раздраженно сплюнул сгусток пламени:

— Как долго ты намерен напоминать мне об этом? Я ценю твою помощь, но эти постоянные упреки… Думаешь, я не чувствую своей вины? Но кто же мог знать, что она выжила? Только потом, когда Кир передал мне образцы крови, я сумел восстановить картину произошедшего тогда в лаборатории. Весьма невероятную картину. Вот ты сам мог предположить, что трехлетний ребенок окажется идущей и пройдет вслед за Эрго сначала в портал, а потом и во врата?

— Нет, — признал Дивер. — Ты, кстати, проверил потом, где она вышла?

— Проверил. И даже проследил большую часть ее пути. Где мог, зачистил следы, а наследила она немало. Болталась из мира в мир, больше года нигде не задерживалась. Единственно, так и не выяснил, где она встретилась с Киром и что было потом.

— Ну это и так ясно. Наш золотой мальчик подцепил твою лабораторную девочку в одном из миров и между ними завязался роман. Она забеременела, и Кир, быстренько сообразив, что это может значить, кинулся за помощью к тебе. Знаешь, что забавно? Наверное, он и впрямь питал к ней какие-то чувства, если поверил в свое невероятное отцовство. В противном случае мы так ничего и не узнали бы. Он решил бы, что у нее был кто-то еще, и просто вышвырнул бы эту… Как ее звали? Ольга?