Дочь молнии
Шрифт:
Что-то тяжело упало на пол, заставив горфлинга оглядеться. Почти догоревшая дверь лежала на полу, кругом плясало пламя. Горфлинг посмотрел на приближающийся огонь. Обычно огонь не причинял ему вреда, но его новое тело не любило этого. Чудовище закашлялось и отшатнулось от дохнувшего на него жара.
Затем он вспомнил о женщине. Она стояла вот здесь, у двери, наблюдая, как он появлялся. Она знала, кто он. Он должен найти ее.
Сорвав со стены факел, горфлинг ликующе зажег его. Искалеченная рука Бранта ныла и болела, но горфлинг знал вещи похуже боли. Он схватил со стола Книгу
Перед ним была лестница. Громко смеясь, он взбежал по ступенькам и помчался по нижнему этажу дворца, поджигая по пути все, что могло гореть.
— О Боги! — вскрикнула Габрия. — Вы слышали?
При звуке ее голоса вся группа, погребенная в темном туннеле, остановилась. Они уже потеряли счет времени, не представляя себе, как долго они шли, ползли, пробирались, карабкались вслед за старцем через бесконечный лабиринт пещер и туннелей. Кругом была лишь холодная, сырая тьма.
— Что слышали? — прошептал Пирс.
Они не двигались, устремив взгляд в темноту. Старец оглянулся нетерпеливо.
Габрия зажала себе рот руками, чтобы не дать вырваться наружу крику ужаса. Она, побледнев и вся дрожа, подалась назад и повисла на Пирсе. Тэм, она слышала, начала хныкать. Сайед и Этлон спросили в один голос:
— Что это было?
— Что «было?» — громко сказал Бреган.
Габрия чувствовала, что сердце вот-вот вырвется из груди. Она часто дышала, приходя в себя после пережитого шока.
— Я не знаю. Что-то случилось. Рядом. Что-то ужасное.
Вождь поднял повыше факел, пламя которого колебалось:
— Сайед, вы слышали этот звук только что? — Юноша нервно дернулся:
— Я почувствовал его раньше, чем услышал. Это было отвратительно.
Он нагнулся, чтобы успокоить Тэм и скрыть нервную дрожь.
Габрия заставила себя встать на ноги и теперь пыталась стряхнуть остатки пережитого ужаса.
— Этлон, давай поторопимся, может быть, это Брант.
Группа двинулась дальше, теперь уже быстрее, вновь, как и некогда, подгоняемая страхом Габрии. Старик вел их в глубину, они миновали еще один туннель, такой узкий, что приходилось обдирать ладони и колени, и очутились в крошечной пещере, показавшейся им сейчас просто залой.
Проводник их, сказав несколько непонятных слов, указал на одну из стен пещеры, затем повернулся и исчез в темноте, прежде чем кто-либо успел сообразить, что произошло.
— Подожди! — воскликнул Этлон, рванувшись ему вслед, но того уже и след простыл. — Клянусь мечом Шургарта, я придушу его, как крысенка, если он бросил нас здесь, — выругался Этлон.
Он подошел к стене, на которую указывал им их странный гид, ощупал ее руками, посветил факелом и обнаружил узкую трещину в каменной глыбе, достаточную для того, чтобы человек мог пролезть. Этлон осторожно протиснулся сквозь нее. Молчание показалось всем очень долгим, затем наконец с той стороны раздался его голос:
— Идите сюда.
Габрия и все остальные следом протолкались через тесное отверстие и очутились в огромной пещере. Света им не хватало, потому что пламя их дрожащих факелов поглощалось бездонной чернотой,
Хотя у Габрии не было факела, она решила, насколько возможно, исследовать пространство и двинулась вперед. Внезапно ее колено резко ударилось об очень острый камень.
— Да это же смешно! — вскрикнула она.
Взметнув руку вверх, она произнесла несколько слов, и вокруг ее головы образовался круг яркого света.
Все от неожиданности подпрыгнули, словно укушенные змеей.
— О Боги! — воскликнул Этлон. — Габрия, ради всего святого, не надо нас так пугать.
Четверо воинов Хулинина взирали на Габрию и круг света над ее головой со смешанным выражением недоверия и тревоги. Она обернулась и виновато посмотрела на них. Она поняла, что слишком поспешила с заклинанием, но отчаяние слепоты в охватившей ее темноте и боль в колене побудили ее к действию прежде, чем она подумала о реакции окружающих. У них же, не привыкших к ее колдовству, внезапно возникший свет вызвал что-то вроде шока.
Первым пришел в себя Бреган. Он потряс седой головой и опустил свой факел вниз.
— Леди Габрия, не найдется ли у вас еще немного такого же света?
Она улыбнулась, и через пару мгновений все четверо получили сияющие нимбы. Света оказалось так много, что он проник во все уголки громадной пещеры.
Когда они внимательно огляделись, стало очевидным, что пещера, хотя она и была природной, естественной, подверглась основательной переработке со стороны человека. Стены и пол были достаточно гладкими. Цепи на стенах, клетки, кандалы и колодки, дыба и жаровня в углу — все это не оставляло места для сомнений.
— Боги мои! — Этлона передернуло. — Это же комната пыток.
Внезапно Пирс застонал, горестно и скорбно, и рванулся вперед. В центре комнаты находился колодец, и лекарь упал на колени у самого его края, склонив голову вниз.
— О, Диана, — простонал он.
— Пирс! — закричала Габрия.
Она подбежала к нему, схватила за плечи и содрогнулась, заглянув в глубину колодца. Это было узкое отверстие с гладкими стенками, ведущее вниз, в ужасающую черноту. Слабым запахом гнили и разлагающихся тел веяло с его невидимого дна.
— Она внизу, — прошептал лекарь, не в силах говорить громче. — Диана не призналась в отравлении прежнего мэра, даже когда они начали пытать ее. Но они все равно приговорили ее и сбросили сюда. Моя бедная Диана! — он отвернулся и, закрыв лицо руками, глухо зарыдал. — Все эти годы, — стенал Пирс, — все эти годы я не верил до конца, что она мертва… пока не увидел это.
Габрия наконец поняла все. Он сказал очень много, и все встало на свои места: его уход из Пра-Деш, его молчаливый и решительный отказ говорить о своей семье и своем прошлом, его неизменная печаль. Она знала, что он чувствует. Глядеть в колодец, в этот колодец, было для Пирса все равно что стоять на вершине траурного холма, прощаясь с тем, кто погребен под ним, — та же неотвратимость и очевидность факта. Поэтому Габрия не стала мешать Пирсу плакать.