Дочь молнии
Шрифт:
Пирс понял и отвел охранника с дороги. Габрия подняла ладонь, сосредоточилась, фокусируя энергию. Сейчас ее вновь охватило знакомое ощущение собственной силы. Она произнесла заклинание. Секундой позже дверь превратилась в груду опилок и щепок.
— О Элайя! — завопил гвардеец, и его словно ветром сдуло.
— Хорошо сработано, Габрия, — сказал Пирс восхищенно.
— Вы — колдунья? — воскликнул оставшийся с ними дворянин.
Габрия попыталась его успокоить.
— Нам нужен только Брант, и ничего больше. Вы знаете, где он?
— Мертв, надеюсь, — огрызнулся тот
Кет оттолкнул Габрию вглубь комнаты и выхватил меч. Пирс схватил его за руку, сейчас он вспомнил этого человека.
— Энкор, я никогда никого не отравлял, так же как и моя дочь.
Дворянин не слушал его.
— Ее муж был бы вполне согласен с таким приговором! — вопил он.
Пирс разъяренно закричал в ответ:
— А где он? В одной компании с принцем Калы, на дне колодца?
Человек побледнел, по мере того как слова Пирса доходили до него, правда, с некоторым опозданием.
— Она сказала нам, корабль затонул и все погибли, — проговорил он. Вид у него был растерянный.
Еще один пласт штукатурки упал с потолка, дыра увеличивалась, огонь, заглядывавший в нее сверху, освещал неровным, колеблющимся красно-оранжевым светом золотую вышивку на стенах, отражался в блестящих поверхностях фарфоровых ваз.
— Лекарь, — позвал Кет, — по-моему, надо выбираться отсюда.
— Без мэра я не сделаю назад ни шагу, — резко ответил Пирс, пытаясь оттолкнуть дворянина в сторону.
Приближающаяся опасность и красное от гнева лицо Пирса привели придворного в неистовство.
— Нет! Уходи отсюда, — кричал он. — Ты предатель, а дочь твоя казненная — еретичка!
Габрия видела, что в ее спокойном и воспитанном друге что-то сломалось. Ярость, обида, сознание несправедливости и непоправимой вины, все, что находилось под спудом одиннадцать лет, закипело в нем с новой силой еще там, в камере пыток. Теперь же этот старый фанатик осмелился назвать его дочь, его любимую дочь, умершую в страшных мучениях, еретичкой, и это переполнило чашу.
Лекарь дико закричал, и его кулак со всего размаху опустился на голову дворянина. Тот упал на пол, как срубленное дерево. Пирс оттолкнул ногой недвижное тело и ворвался в тронный зал, Габрия и Кет следовали за ним по пятам.
Но, пройдя в дверь, они от неожиданности затормозили. Их взгляды были прикованы к громадному трону под балдахином, стоявшему на возвышении у противоположной стены. Через дыры в потолке огонь начал забираться и в эту маленькую комнату. Вниз с потолка сыпались тлеющие обломки дерева, искры, задевающие ковры, гобелены на стенах и пурпурный балдахин над троном. Под балдахином, края которого уже начали заниматься, сидела мэр Пра-Деш, словно пригвожденная к месту, вперив полный ужаса взгляд в незнакомцев.
Кровь Пирса еще не остыла от ярости. Выкрикивая проклятия, он рванулся к женщине, перепрыгивая пламя и не обращая внимания на дым.
— Пирс, нет! — крикнула Габрия.
Лекарь, взбежав по ступенькам помоста,
Лекарь дрогнул. Он с трудом узнал ее. Ее лицо было перекошено от ужаса, который она тщетно пыталась скрыть. Взгляд был пуст и бесчувствен, только страх, безграничный страх читался в нем.
Пирс смотрел на нее с изумлением и жалостью. Что могло превратить сильную, властную правительницу в полубезумную, испуганную женщину?
Он уже хотел было взять ее за руку, но позади него раздался страшный грохот: обвалился потолок.
Габрия и Кет оказались погребенными под обломками. Лекарь рванулся назад, увертываясь по дороге от пламени, обрушившегося на комнату, и принялся вытаскивать Габрию из-под дымящихся балок, перекладин и кусков штукатурки. Кет выбрался сам, он почти не пострадал, если не считать нескольких мелких царапин. Вместе с Пирсом они освободили Габрию, отряхнули тлеющую одежду и отвели девушку в более безопасное место, у каменной колонны возле дверного проема.
Пирс мысленно поблагодарил богов, что все обошлось благополучно. Ее сильно ударило по голове, и она была оглушена, но она осталась жива, вот что главное.
— Пирс, — сказал Кет, — если мы не уйдем отсюда сейчас, мы не уйдем отсюда никогда.
Лекарь и сам это понимал. В задних комнатах уже все горело, и здесь, в тронном зале, становилось невыносимо жарко и душно. Мэр оставалась неподвижной.
— Я заберу ее, — крикнул Пирс.
Он двинулся вперед, но глаз его уловил какое-то движение позади. Он обернулся и увидел мужчину, ворвавшегося в зал через дверной проем. По пути он оттолкнул Кета, ударив его кулаком в бок. Габрия закричала и упала. Мужчина промчался мимо Пирса, глаза его были обведены черными кругами грязи, губы искривились в дьявольской усмешке. Кровоточащим локтем он прижимал к боку толстую книгу.
Черты его лица показались Пирсу знакомыми, но все чувства лекаря и его память были притуплены происходящим.
Пирс перевел взгляд на мэра и онемел. Она приподнялась на троне, не отрывая глаз от мужчины, гримаса ужаса исказила ее лицо до неузнаваемости, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Когда мужчина настиг ее, из груди ее исторгнулся стон отчаяния. Пирс видел, как в руке мужчины сверкнуло лезвие кинжала. Молниеносно — Пирс не успел и пошевелиться — он схватил женщину за волосы, стащил с помоста — тело ее распростерлось на полу — и одним ударом перерезал ей горло.
В соседней комнате дворянин, лежавший до сих пор без чувств, начал приходить в сознание. Увидев на полу окровавленный труп своей правительницы, он поспешил скрыться.
Краем глаза убийца заметил движение и поднял голову.
— Брант! — прошептал Пирс, потрясенный до самых глубин сознания.
Изгнанный вождь не услышал его. Обтерев окровавленное лезвие кинжала о полу своей одежды, он проследовал к двери мимо онемевшего Пирса. Кет попытался преградить ему дорогу, но мужчина широко размахнулся и ударил его ножом. Воин едва успел закрыться рукой. Кет упал, а Брант, разразившись громовым смехом, выбежал из комнаты.