Дом проблем
Шрифт:
— Э-э, постой, постой, — замахал руками Захаров. Довольно прытко исчез в соседней комнате, вскоре вернулся: — На, бери, — он протянул Мастаеву пачку долларов и, видя, что тот решительно отвел его руку, достал из кармана еще пачку: — Возьми, больше тут нет, а я потом сколько хочешь добавлю.
— Спасибо, ничего не надо, успокойтесь, — супруги недоуменно переглянулись, а Мастаев продолжил: — Богу угодны добродетель и искренность, а не материальные подношения, сколько бы их ни было. Ха-ха, но я, понятно, не Бог. Прощайте, — с этими словами он вышел в подъезд. Снизу уже слышны шаги. Стараясь не шуметь, он побежал наверх, прикладом сбил примитивный амбарный замок, попал на с детства знакомый, огромный полумрачный чердак, где, как всегда,
Наверное, с юности Ваха на чердаке «Образцового дома» почти не бывал, разве что пару раз антенну менял. А вот теперь, став хозяином многих квартир, он с инспекцией все осмотрел. В первом подъезде, где его чуланчик и все квартиры, кроме одной, его, он по-хозяйски всюду замки навесил, так что сверху просто не проникнешь. Он воспользовался выходом в центральном подъезде.
Делая вид, что торопится и не хочет видеть кровь у третьего подъезда, Ваха на улице уже резво сделал шаг в сторону родного чуланчика, как будто кол меж лопаток. Он остановился и, не веря, глянул внимательно — надписи «Дом проблем», как он ни охранял, уже не было. Значит, все будет по-прежнему. И в подтверждение тому в чуланчике, что был заперт и металлическая дверь, — на столе знакомый конверт, и никакой деликатности: «Больше пощады не будет. Лишь последний совет — убирайся в свои горы. Прощай».
Это было более чем серьезно, потому что Кнышев либо кто другой — посыльный — действовал очень нагло: дверь в кладовку — настежь, и даже потаенный секретный лаз демонстративно не прикрыли. Именно этот ход спас Мастаева, он в окно увидел, как перед чуланчиком во дворе остановилась та же БМП. Не так чтобы штурмом, во дворе больно много людей, в том числе и чеченской милиции; спецназовцы двинулись прямо к чуланчику. Пока они, пытаясь особо не шуметь, взламывали входную дверь, Ваха понял, что это, оказывается, не его дом и не его город, надо воспользоваться не только «последним» советом, но и лазом Кнышева.
В отличие от последнего, Ваха постарался тщательно замуровать путь своего отступления. Уже попав в едко-вонючий, темный, как могила, лаз, он понял, точнее, давно знал, есть путь вниз — лабиринт подземных ходов, коммуникаций, бомбоубежище, а по его мифологическому мировоззрению — это путь в преисподнюю, где трепет приключения оборачивается путешествием во тьму, где царят ужас, отвращение и фантасмагорические страхи, преодолев которые он, как легендарный Гильгемеш, добудет из глубин цветок вечной жизни. Мастаев стал карабкаться вверх. Со временем железные ступеньки местами проржавели, и он не раз чуть было не свалился в мифологическую глубину вечности. Однако в теорию эпоса он пока еще до конца не верил, догмы Ленина налицо, а, может, проще — не герой. Словом, он воспользовался ключами, через тот же чердак попал вновь в подъезд Захаровых, затесался меж людей и бежал, бежал в родные горы, где не добывают и не торгуют нефтью из преисподней.
Миф и ленинизм. Человеческая древность и современность. Сказка и религиозная догма, претворенная в жизнь. Эмпиризм и рационализм. Пещерная наивность и космический прорыв. Деградация или прогресс? Иллюстрированная метафора или портреты живых вождей? Танец жертвоприношения Богу или ритуальный парад и фейерверк в честь главы? Общая земля, космос, вселенная или государство, граница, конституция? Сказка, где все заканчивается миром, счастьем, бессмертием, или теория на базе раздора, противопоставления, пропаганды и самовосхваления. Метафоры, в основе которых плоды глубоких раздумий, поисков и столкновений мысли на протяжении веков или все — все себе, только здесь и сейчас! И если строгая современная теория — это наука, история и ее цель — господство и власть! То, рассматривая наивный, сказочный миф, не надо искать интересные параллели сегодняшнего,
Не зря Мастаева называли дурачком. По крайней мере, он порою сам так тоже считал, ибо иначе не мог здраво характеризовать некоторые свои действия. Вместе с тем, что от сохи, точнее, более от метлы, поэтому он сам так нескромно считает, — в нем есть какая-то природная интуиция, которую, как эликсир жизни, он впитывает в родном Макажое из разбитого фортепьяно Марии, где по-прежнему живут и множатся пчелки деда Нажи, давая ему не просто мед, а прямо аромат для возрождения.
Вот после такой гармонии с природой Мастаева вдруг осенило. Нахско-Нартский эпос он вроде бы изучил, и те самые «намеки», что в них, как и в любом бессмертном мифе, есть, понял. И даже начал претворять в жизнь, но не до конца. В этом беда, беда всего народа, потому что ему дан этот знак, а он не герой-избавитель, а трус. А как народу без героя и без подвига жить, развиваться, размножаться, идти вперед! Почему он на полпути остановился?
И хотя он знает, что нельзя миф примитивно на современность накладывать, да его обозвали дурачком, значит, не нормальное мышление. Так он и мыслил, что дракон-великан-чудовище проглотил его. Ну и понял он намек — хором песню спел, отвлек чудовище — выборы провел. Так надо было и второй знак свершить, на самом сердце лезгинку станцевать. Да он трус, бежал. А как иначе? Если трезво смотреть, то как можно крошечной Чечне противостоять всей России? И как можно сравнивать экономический, научный и военный потенциал этих «соперников»? Это даже не слон и моська, а еще более несопоставимое.
Однако ведь есть миф, есть Нартский эпос, есть намек. Так герой ты, Мастаев, или трус, смерти боишься? Никогда. Вот только здоровье он свое чуть подправил, немного подумал, и тут подсказка — слух. Перевыборы президента России прошли успешно. Чеченский президент погиб, лидера нет. И оружия у чеченцев нет, может быть, только российское. И мораторий объявлен, и уже все стали привыкать к более-менее мирной жизни, все налаживается. Да это кое-кого явно не устраивает. И вот нагнетают страх, настраивают общественное мнение: в августе в Грозный войдут боевики — будет бойня. Тут выясняется, что среди российских военных то ли предатель, то ли бескорыстная готовность помочь: то ли за копейки продают, то ли бесплатно раздают оружие — очень много.
Ваха знает — с автоматом против самолета не пойдешь. Да в истории подобное случалось. Иначе как бы сложились мифы? В общем, под этот слух-шумок Мастаев вновь сколотил отряд, благо эпос помнят, и, разведав, когда будет штурм Грозного, двинулся с отрядом к столице.
Почти два года длится эта война, или, как говорят, «наведение конституционного порядка». И не только те, кто воюет, но даже бабушки на базаре знают, что мощные российские войска зачастую подыгрывают, заигрывают, в общем, то ли учения, приближенные к боевым, то ли просто в «кошки-мышки» играют. И, как в мультфильме, кошки, порою очень даже не хило получают. Да это не эпос. Это современная беллетристика. И кто бы как ни писал, как бы ни «подыгрывал» и ни «заигрывал», настоящая война, где есть герои и трусы, предатели и командиры, мародеры и беженцы, а в итоге — трупы, трупы, трупы, в том числе и детей. Война! Этот дракон ненасытен, требует все новых и новых смертей.
По опыту Мастаев знает, что известные полевые командиры пойдут на штурм Грозного по «протоптанным» тропам, и там будет все: и подвиг, и измена — бойня. Последнее ожидает и его, но он, как Ленин, пойдет другим путем, хотя наверняка понимает, что и в его отряде, может быть предатель-наводчик; может, даже он сам является таковым, потому что даже в его одежде, оружии, а скорее всего, в его сознании сидит какой-то непокорный бес, как спутниковый навигатор, и он будет притягивать к себе огонь тяжелой артиллерии и авиации.