Доминатор

Йорк Эндрю

— Как Бог?! — выкрикнул Канем. — Вы говорили…

— Я говорил то, что ты должен был сказать Инге, для того, чтобы заставить ее раскрыть себя, и воистину понять ее намерения. — Укуба улыбнулся. — Я говорил ей правду. Разве ты не понял этого, сын мой?

Канем уставился на старика.

— Нет, Укуба, — наконец сказал он, — Я не понимал этого.

— Но кто же мог быть моим преемником, кроме Зобейра, старейшего из доживших до этих дней моих соратников по движению? — Укуба нахмурился. — Ведь не мог же ты желать этого положения для себя — такой молодой, неопытный, и, как только что показал, импульсивный. Ты еще не дорос до понимания нашей истинной цели,

и, конечно, не годишься для положения, требующего огромной ответственности? О, нет, сын мой. Этого не может быть.

— Вы так думаете? — резко спросил Канем. — Вы, заблуждающийся старик, живущий в вымышленном мире.

— Замолчи, сын мой, — не повышая голоса сказал Укуба. — Ты признался в организации убийства, покушении еще на два, в том числе своей сводной сестры. Ужасные преступления. Теперь ты собираетесь произнести непоправимые слова. Ты вынудишь меня призвать Внутренний круг Последователей Бога осудить тебя.

— Нет, нет, мой Бог, — небрежно бросил Канем. — Они уже осудили вас. Они устали от ваших глупых декретов, бессмысленных решений. Они презирают ваше старческое увлечение этой беловолосой интриганкой. Они знают, что Зобейр это всего-навсего ваша копия, ходячее ископаемое, так же неспособный наладить контакт с силами, действующими сегодня в мире.

— А у тебя есть этот контакт, Канем? У тебя, никогда не покидавшего Африку, знающего о внешнем мире лишь по воспоминаниям женщины, которую только что назвал интриганкой?

— Возможно, взгляд со стороны — лучший путь, мой Бог, — высокомерно сказал Канем. — Я по крайней мере достаточный реалист, чтобы понять, что этот Уайльд — не тот человек, которого вы можете по своему желанию отпустить отсюда, рассчитывая приручить. Он не то, что ваши последователи, которые слишком долго повиновались вам. Он должен умереть за посягательство на Центр Вселенной. И изменница Серена должна умереть вместе с ним. Да, и ваша негодяйка-жена. Что скажет Внутренний Суд Последователей Бога?

— Распять их! — взвыла толпа. — На крест их!

— Мы не можем согласиться с этим, Конрад! — закричала Синтия Борэйн.

— Вы правы, Синтия, — донесся голос Ломана из толпы облаченных в белое фигур. — То, что они затеяли, чересчур крепко.

— Я полностью согласен с вами. — Уайльд поднял винтовку. Месть за Эме Боске была роскошью, которую он не мог себе позволить. Во всяком случае Укубу и Канема можно было оставить, и они должны были уничтожить друг друга в глазах Последователей гораздо эффективнее, чем он мог бы сделать это пулей. — Это все очень интересно, но вы, парни оказались перед необходимостью разобраться в ваших собственных внутренних проблемах. А я уезжаю и беру с собой Ингу, Серену и кого-нибудь из тех, кто захочет выбраться отсюда. — Он поглядел на Синтию Борэйн. — Не думаю, что ваше настоящее место — в этой неразберихе, милая.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы правы. Конрад, ты едешь?

— Неужели вы станете хладнокровно стрелять в меня и тех из моих Последователей, которые попытаются остановить вас? — взволнованно спросил Укуба.

Я — убийца, помните? Так пошевелите мозгами, Укуба. У вас здесь возникли ваши собственные проблемы, с вашим собственным экстремистом, а меня они вовсе не касаются. К тому же, как правильно предположила Инга, у меня есть подкрепление. Мои люди смотрят сейчас на вас со стороны пастбища.

— Мы все равно остановим вас, мистер Уайльд, — раздался голос Фодио. Он стоял справа от толпы, и свет заходящей луны поблескивал на стволе легкого пулемета «шеппард энд торпин».

(iii)

Промедлить

хоть мгновение значило умереть. Уайльд метнулся под защиту ближайшего дома. Он приземлился на четвереньки, услышал звук очереди, и пули взрезали землю не далее, чем в футе справа от него Он резко перекатился левее, упал на живот и выстрелил. Но Фодио тоже успел убраться в прикрытие, и ночь прорезала еще одна очередь.

Заметив рядом женщину, Уайльд поднялся на колени, и пулемет протрещал вновь. Инга беззвучно вскрикнула и упала. Уайльд бросил винтовку в хижину, схватил женщину за плечи, рухнул вместе с ней в темноту, и замер, а над ними пули прошивали травяные стены, словно их вовсе не было. Разгоревшаяся стрельба пробудила Фатима и Джоанну, и из-за огорода раздался залп, сопровождаемый криками Последователей Бога. Те поспешно разбегались. Уайльд получил горькое подтверждение того, что его стратегия могла бы привести к успеху, если бы он не ввязался в многословный бесплодный диспут с Укубой. Уже через несколько секунд деревня опустела, лишь в отдалении поблескивал блистер вертолета, но ночь продолжала напоминать сумасшедший дом, так как Джоанна и Фатима продолжали издалека палить в сторону деревни.

— Джонас, — прошептала Инга, — Джонас. В меня попали.

Уайльд погладил темноту, нашел прекрасные серебряные нити волос, коснулся лица и сдвинул одеяло, чтобы открыть влажные от пота плечи, провел ладонью по груди к животу, погладил лобок и бедра, и почувствовал ладонью кровь. Инга начала задыхаться.

— Правое бедро, — сказал он. — Но кость, скорее всего, не задета.

— Джонас! Я истеку кровью.

Он разорвал одеяло на несколько полос и вновь нащупал пальцами рану. Отстраненно слушая захлебывающиеся всхлипывания, похожие на скулеж больного зверька, прижал тряпку к разорванной плоти и перевязал, как мог. Теперь его глаза привыкли к темноте, и он видел почти ясно. Инга лежала на спине, волосы были скомканы, как подушка, под головой, обе руки прижаты ко рту, ноги раскинуты в стороны, живот быстро подергивался в такт неровного дыхания.

— Ты продержишься еще некоторое время, — сказал он. — На твоем месте я мог бы держать пари, что это кончится заражением крови.

— Джонас! — Пальцы Инги стиснули его плечо, ногти врезались в кожу. — Джонас! Чувствовать тебя рядом… Джонас, я не хотела посылать тебя в пустыню. Я хотела спасти твою жизнь.

— Я уже сказал, что верю тебе. И в долгу перед тобой за это.

— Но ты приехал сюда, чтобы разделаться со мной. Ты лгал о том, что больше не работаешь на англичан.

— Все мы совершаем ошибки. — Уайльд закончил накладывать импровизированную повязку, проверил затвор винтовки. Мокрые от крови пальцы скользили по металлу. Он выглянул за дверь. По хижине больше не стреляли, и деревню накрыла тишина. Но на опушке леса все еще раздавались выстрелы и мелькали вспышки.

— Сколько оружия собрали твои дружки?

— Не знаю. Я даже не знала, что у них есть пулемет.

— В какую же запутанную сеть все сплелось… Я до сих пор не все понимаю. Значит, ты совратила этих двоих африканских мальчишек и решила основать на них свой план захвата контроля над сектой после смерти старика. Небольшие трудности с материалом, так?

— А ты, Джонас, знаешь, что такое быть без гроша в кармане и всего бояться? В Париже, где я когда-то обедала с шампанским каждый вечер? Знаешь, что такое связать себя с человеком вдвое старше тебя, и к тому же имеющим самые старомодные представления о браке? А эти мальчишки были так нетерпеливы, так стремились учиться…