Донор
Шрифт:
— И может себе это позволить.
— Это неправда! Лечение многих наших пациентов покрывается медицинской страховкой, которую они оплачивают сами. Это их выбор. Не вижу в этом ничего предосудительного.
— И все равно, это не делает вашу больницу полноценной.
— Я не понимаю, как вы можете так говорить! — сказала Ингрид с раздражением в голосе.
— Вам не приходится оказывать услуги, которые вам не по нраву. У вас нет отделения скорой помощи, вы не лечите венерические заболевания, не заинтересованы в приеме больных СПИДом, туберкулезом или любым другим инфекционным заболеванием, а
— Действительно, мы не беремся лечить все болезни, — согласилась Ингрид, обороняясь, — но у нас одно из лучших в стране отделение трансплантологии!
— Разумеется, — усмехнулся Данбар, — а также одна из лучших помощниц руководителя.
Глаза Ингрид расширились.
— Вы меня проверяли! — возмущенно воскликнула она.
Данбар чуть поднял брови и поджал губы, изображая невинность.
— Как вы могли! — улыбка, появившаяся на лице Ингрид, была слегка натянутой.
— Интересно, весь здешний персонал столь же предан больнице, как вы?
— Думаю, да. Условия работы здесь очень хорошие, зарплата намного выше среднего, продолжительный отпуск. Может быть, не следовало вам это говорить… Вы наверняка все вывернете наизнанку, — рассмеялась Ингрид.
— Вряд ли, — улыбнулся Данбар. — У меня нет такой задачи, и я действительно согласен, что если человек рассчитывает получить самое лучшее, он должен за это платить. Так, значит, у вас не бывает проблем с персоналом и сотрудники никогда не высказывают недовольства?
Ингрид нахмурилась, размышляя.
— Не припоминаю, — сказала она наконец.
Данбар сохранял выжидательное молчание.
— Хотя если подумать… был один случай, — неохотно сказала Ингрид, — совсем недавно, кстати. Медсестра отделения трансплантологии… забыла ее имя. Она так расстроилась из-за смерти своей пациентки, бедняжка, что начала городить какую-то чушь…
— Какую чушь?
— Одна из пациенток отделения трансплантологии, девочка, которая до этого долго болела, умерла после неудачной пересадки почки. Должна вам сказать, это был один из немногих смертельных исходов в этом отделении. И даже, наверное, вообще единственная смерть за все время существования «Медик Экосс».
Данбар с трудом удержался, чтобы не напомнить еще об одном смертельном исходе.
— Видимо, эта медсестра была очень привязана к девочке, — продолжала Ингрид. — Она была крайне расстроена ее смертью и наговорила кучу глупостей. Обвинила медперсонал в халатности и тому подобном.
— А что с ней было дальше?
— Учитывая обстоятельства, доктор Росс и мистер Джиордано отнеслись к ней с пониманием. Они созвали ради нее профессиональный консилиум и потратили кучу времени, но она продолжала настаивать на своих обвинениях, и в итоге, к сожалению, им пришлось ее уволить.
— Бедная женщина, — вздохнул Данбар. — Так вы покажете мне вашу больницу? — спросил он, решив не развивать дальше эту тему.
— Что конкретно вы хотели бы увидеть?
— Абсолютно все.
Данбар был поражен тем, что увидел во время этой своеобразной экскурсии. Ему не позволили войти в занятые в настоящий момент палаты, поскольку это могло быть расценено как нарушение
Рентгенологический и физиотерапевтический кабинеты были уставлены ультрасовременной сверкающей аппаратурой. В оборудовании операционной применялись самые передовые осветительные технологии. Наркоз подавался по разноцветным трубкам — для каждого газа свой цвет и отдельный дыхательный монитор — и ни одного баллона на виду! Эндоскопические мониторы располагались на подвижной платформе, которая могла подниматься на любую высоту и поворачиваться под любым углом, по желанию хирурга.
В ожидании лифта, который должен был поднять их в отделение трансплантологии, Ингрид спросила:
— И что вы обо всем этом думаете?
— Трудно поверить, что находишься в больнице, — восхищенно сказал Данбар. — К тому же здесь очень тихо — словно вокруг никого нет. Во всех больницах, в которых я побывал, всегда царили суета и оживление.
— Политика руководства, — улыбнулась Ингрид. — Они прячут не только оборудование, но и сотрудников! Однако как только вам понадобится медсестра, она материализуется у вас за спиной.
Двери лифта скользнули в стороны, и из него вышли три человека — мужчина в белоснежных арабских одеждах, и двое, в которых Данбар узнал водителя и телохранителя, виденных им возле лимузина. Улыбнувшись, Ингрид обратилась к ним по-арабски. Говорила она довольно бегло.
— Я поражен, — сказал Данбар, когда они вошли в лифт и двери за ними закрылись.
— Пациенты «омега» на меньшее и не рассчитывают, — ответила Ингрид.
Остановившись в приемной отделения трансплантологии, она сказала:
— Сначала мне нужно уточнить у мистера Росса, можно ли провести вас по отделению.
Данбар понимающе кивнул. Ингрид подошла к стойке дежурной медсестры и попросила ее сообщить доктору Россу, что они уже здесь. Женщина улыбнулась и взяла телефон. Через несколько минут в фойе появился Росс. Он кивком приветствовал Ингрид, затем повернулся к Данбару и протянул руку.
— Большой Брат наблюдает за нами, — сказал он с улыбкой.
— Все не так страшно, — усмехнулся Стивен в ответ. — Пока вы не пытаетесь провести бесплатную операцию.
— На самом деле, завтра состоится как раз такая операция, — сказал Росс заговорщицким тоном. — Мой коллега проводит лицевую пластику одной пациентке, проходящей по государственной страховке, которую мы согласились взять бесплатно в рамках… нового финансового соглашения.
— Похвальное исключение, — заметил Данбар. — Знаете, я надеялся, что смогу осмотреть ваше отделение, встретиться с персоналом…