Донор

Макклюр Кен

— Я просто подумала, что раз вы собираетесь изучать отчеты, то рано или поздно обнаружите эту информацию.

— Верно.

— Обещаю — вас затошнит от слова «конфиденциальность», не успеете вы начать работу, — усмехнулась Ингрид. — Любой человек в этой больнице дважды подумает, прежде чем ответить на вопрос «сколько времени?». Это не значит, что все хотят чинить вам препятствия. Это значит, что от этого зависит их заработок.

— Я буду иметь это в виду, — сказал Стивен. — Но у меня есть право запрашивать любую информацию, которую я сочту важной.

— Я буду иметь это в виду, —

в тон ему повторила Ингрид. — Показать вам еще что-нибудь?

— Пока нет. Думаю, мне пора начать заниматься бумажной работой, а позже, если будет время, я поброжу тут самостоятельно.

— Не забудьте свой пропуск.

Стивен кивнул.

— Значит, я вам сегодня больше не понадоблюсь?

— Думаю, да. Все вопросы я буду записывать, и, если вам удобно, мы обсудим их завтра утром.

Взглянув на часы, Ингрид заметила:

— Время обеда. Предлагаю перекусить в нашем ресторане — или у вас другие планы?

— Нет, я с удовольствием присоединюсь к вам, — сказал Данбар.

По дороге к ресторану он спросил:

— А в каком крыле располагается та пациентка «омега»?

— В восточном крыле акушерского отделения.

— Значит, она беременна?

— Я тоже так подумала, — ответила Ингрид. — Ну, вот мы и пришли.

Она толкнула крутящуюся дверь и остановилась, пропуская Данбара вперед. Ресторан «Медик Экосс» представлял собой светлое помещение со стойками для самообслуживания, которое, судя по большому количеству народа, пользовалось популярностью. Взяв салат с тунцом, Данбар отправился на поиски свободного столика, пока Ингрид накладывала себе печеный картофель. Он увидел, что две медсестры, сидевшие за столиком у окна, встают, и постарался успеть к их уходу. Усевшись, Стивен помахал Ингрид, которая к тому времени потеряла его из виду.

— У вас, я вижу, большой опыт в этом деле, — сказала она, садясь рядом.

— Натренировался в Лондоне, — ответил Стивен. — Хочешь жить — умей вертеться. Здесь всегда так много народу?

— В основном да. Поблизости мало мест, где можно пообедать. Кроме того, на обеды здесь сотрудники получают дотации.

— Я заметил.

— А, дорого?

— Цена на салат с тунцом не намного отличается от размера правительственных инвестиций в «Медик Экосс», — уверил ее Стивен.

— В смысле?

— На самом деле все просто. Вы должны либо привлекать больше клиентов, либо брать больше денег с уже имеющихся.

— По-моему, цены у нас вполне приличные, — пожала плечами Ингрид.

— У меня тоже сложилось такое впечатление, — кивнул Данбар. — Значит, это как раз тот случай маркетинговой стратегии, когда привлечение большего количества клиентов дает вашему учреждению возможность продемонстрировать свою мощь и… увеличить доход.

— Наши пациенты вполне довольны лечением, которое они здесь получают.

Стивен печально улыбнулся.

— Проблема в том, что они не могут никому об этом сказать. Вы сами сказали, что они не хотят, чтобы кто-либо знал о том, что они здесь находятся. Вы продаете конфиденциальность.

— Я не думала об этом в таком ракурсе, — задумчиво протянула Ингрид. — Что ж, действительно, мы вряд ли можем попросить их рассказать о нас своим друзьям.

— Кроме того,

их друзья все равно притворятся, что у них все в порядке и им не нужна врачебная помощь, — Данбар так выразительно пожал плечами, что Ингрид едва удержалась от смеха.

— Доктор Росс обмолвился, что завтра в «Медик Экосс» будет проводиться пластическая операция на лице пациентке, проходящей по госстраховке, — продолжил он.

— Совершенно верно. Реконструкция лицевых костей маленькой девочке. Она родилась с выступающей вперед челюстью, которая портила ее внешность. Хирурги собираются исправить эту оплошность природы, чтобы она могла вести нормальный образ жизни.

— Насколько я понял, больница пригласила представителей СМИ?

— Да, — кивнула Ингрид. — Как мне объяснили, результаты будут настолько впечатляющие, что просто грех не сделать для сравнения фотографии до и после.

— Особенно учитывая то, что после операции не останется рубцов, — подхватил Данбар. — Насколько я знаю, все разрезы производятся из ротовой полости, таким же путем будут удаляться кусочки челюстной кости с обеих сторон. Для больницы это будет хорошей рекламой.

— Не думаю, что это единственная причина, по которой хирурги взялись за эту пациентку, — тихо сказала Ингрид.

— Конечно, нет, — согласился Стивен. — Простите, если мои слова прозвучали цинично. К тому же чем больше положительной рекламы, тем лучше для больницы.

— Сегодня утром мне показалось, что вы очень заинтересовались отделением доктора Росса, — вдруг сменила тему Ингрид. — Особенно вам интересна технология пересадки органов, да?

— Вообще-то нет, — ответил он, моментально насторожившись.

— Но вы так подробно расспрашивали о том, какой путь проделывает донорский орган и что с ним происходит, когда он оказывается у нас в больнице, — настаивала она.

В мозгу Стивена зазвенел сигнал тревоги. Если Ингрид подумала об этом, есть вероятность, что Росс и Хэтфулл тоже обратили на это внимание. Проклятье! Неужели он в первый же день так глупо выдал себя?

— О, это было лишь праздное любопытство, — небрежно произнес он.

ШЕСТЬ

Всю вторую половину дня Данбар провел за компьютером, изучая бухгалтерские отчеты, предоставленные секретаршей Лео Джиордано. Это занятие показалось ему ужасно скучным, но он понимал, что должен продумать, какие вопросы будет задавать в ближайшие дни, чтобы его роль бухгалтера ни у кого не вызвала сомнений. Что касается истинной цели визита, Стивен продолжал смотреть и наблюдать. До сих пор все в больнице и, в частности, в отделении трансплантологии, казалось, было на высоте. Процент успешно проведенных операций был просто рекордным, квалифицированность персонала не вызывала сомнений, оборудование было самым современным. Заведовал отделением один из лучших хирургов-трансплантологов в стране, а то и вообще в мире, и в отделении не было той спешки и суеты, которая часто бывает причиной плохой работы в других больницах. Если внешнее впечатление соответствовало действительности, отделение доктора Росса было последним местом на Земле, где могла произойти путаница или ошибка вследствие халатности.