Донор
Шрифт:
— Что вы можете о нем сказать?
Лиза, казалось, была удивлена вопросом.
— Не мое это дело, комментировать врачей…
— И все-таки я хочу знать, что вы о нем думали. Напоминаю, все останется между нами. Ничего из сказанного вами не выйдет за порог этой комнаты.
— Ну… по-моему, доктор Хэтфулл отличный хирург. Впрочем, в этой больнице все врачи были такими. «Медик Экосс» — очень престижное место, как говорится, хороший шанс сделать карьеру. Желающих попасть туда на медсестринскую или врачебную должность было множество.
— Но вы до сих пор считаете, что что-то было не так?
— Я уверена,
— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, каким образом ей могли пересадить не ту почку?
Девушка покачала головой.
— Я думаю об этом постоянно, с тех пор как все случилось, и понимаю, что все факты говорят об обратном. Из той донорской больницы был отправлен только один орган, так что перепутать ничего не могли. Анализ на тканевую совместимость проводился и в той больнице, и в «Медик Экосс» — результаты полностью совпали. Но я верю тому, что видела своими глазами. Мне доводилось наблюдать больных, у которых произошло отторжение, и Эми была классическим примером пациента, которому пересадили несовместимый орган. И ничто не убедит меня в обратном!
Лиза Фэйрфакс произвела на Стивена большое впечатление. Она вовсе не была эмоциональной, истеричной женщиной. Она была умным, открытым, здравомыслящим человеком.
— И как вы поступили тогда?
— Я пошла к старшей медсестре и высказала ей свое мнение. Но делу не дали хода. Мне посоветовали взять себя в руки, сказали, что я переутомилась и что мне надо подумать, какой вред я нанесу больнице, выступив с «этими дикими необоснованными обвинениями».
— Но вы не отступили?
— Нет, хотя сейчас я иногда думаю, что мне следовало держать язык за зубами, — сказала Лиза, натянуто улыбаясь. — Но нет, я пошла к доктору Кинчерфу и мистеру Джиордано, и попросила их расследовать вероятность того, что Эми Тисдэйл пересадили несовместимую почку.
— И получили ту же реакцию?
— Практически. Они сказали, что такая забота о пациентах делает мне честь, но мои суждения извращены слишком сильной привязанностью к девочке. Отторжение донорской почки, развившееся у Эми, было просто одной из несчастливых случайностей, вроде выпадения неудачной комбинации игральных костей. Вариантов иммунного ответа существует множество, и не все медицина может толком объяснить. Мне предложили взять отпуск — на деле меня просто отстранили от выполнения служебных обязанностей. Руководство продолжало выплачивать мне зарплату, но с условием, что я буду посещать семейного врача и одну старую крокодилицу с фронтальной лоботомией, которая называла себя психотерапевтом. Предполагалось, что она должна «помочь мне справиться с психической травмой», то есть вправить мне мозги и заткнуть рот. Когда я отказалась сотрудничать с крокодилицей и принимать прозак, назначенный мне семейным врачом, — который, по его мнению, был прямой дорогой к внутреннему умиротворению и спокойствию, — меня уволили без рекомендательного письма. И вот теперь я без работы, заперта в четырех стенах с безумной женщиной, которая когда-то была моей матерью, и все яснее понимаю, что дальше
Данбар почувствовал себя неловко. Слова «мне очень жаль» казались неуместными, поэтому он просто кивнул.
— Простите, — сказала девушка. — Мне не стоило говорить такие вещи совершенно постороннему человеку.
— Посторонние люди порой лучше всего подходят для этой цели, — негромко ответил он.
Она чуть улыбнулась, словно радуясь, что кто-то наконец ее понял.
— Знаете, вы создали мне проблему, — сказал Стивен.
— Каким образом?
— Я пришел сюда, ожидая обнаружить медсестру, которая слишком привязалась к своей пациентке, и чьи необоснованные заявления были порождены горем. Но вы оказались совершенно другим человеком. Я верю вам, но, надеюсь, вы понимаете, что все это выглядит очень странно.
— Я уверена в том, что видела.
Увидев по глазам Данбара, что он не удовлетворен ее ответом, Лиза продолжила:
— Я готова поверить, что из больницы отправили совместимый донорский орган и что он прибыл в целости и сохранности и прошел проверку, но ничто на свете не убедит меня в том, что он был пересажен Эми.
— Имя Шейла Барнс что-нибудь говорит вам?
Лиза озадаченно нахмурилась.
— Не думаю, — сказала она.
— Сестра Шейла Барнс…
— Медсестра? Из «Медик Экосс»?
— Да.
— Не припоминаю. Я должна знать ее?
— Да нет, — ответил Данбар, поднимаясь из кресла. — Просто поинтересовался. Спасибо, что согласились встретиться, — вы мне очень помогли. Я очень надеюсь, что у вас все будет хорошо.
— Чему быть, того не миновать, — философски сказала Лиза.
Выйдя на улицу, Стивен застегнул воротник и посмотрел на звезды. Было приятно увидеть наконец чистое небо над головой, но платой за это был легкий морозец — температура опустилась ниже нуля.
Стивен пребывал в растерянности. Лиза Фэйрфакс была совершенно уверена, что во время операции Эми Тисдэйл пересадили несовместимый орган. При этом медсестра совершенно не выглядела невротиком или человеком, который слишком привязался к своей пациентке. Но как могла она быть права? Откуда появился этот «несовместимый орган»? В больницах не стоят ящики с надписью «донорские органы». Если подходящий орган был отправлен и получен, можно с уверенностью сказать, что этим все исчерпывалось. Отторжение наверняка было одним из тех необъяснимых случаев, которые иногда происходят в жизни. Все верно… но в «Медик Экосс» произошло два таких случая.
Нужно обязательно встретиться с Шейлой Барнс, находящиеся в хосписе в Хеленсбурге, размышлял Данбар, встраиваясь в поток автомобилей, текущий по Дамбартон Роуд. Это дело нравилось ему все меньше и меньше.
Следующее утро Данбар провел за своим столом в кабинете «Медик Экосс», выписывая данные из отчетов, имевшихся на компьютерных дисках, и выдумывая поручения для Ингрид. Он обнаружил отсутствие информации по расходам на больничное питание и подумал, что подготовка анализа стоимости питания за последние восемнадцать месяцев займет Ингрид, пока он сам будет заниматься другими вещами. В остальном информация на дисках была настолько полной, что ему просто не за что было зацепиться.