Доверьтесь Ченам
Шрифт:
– А-а-а, черт.
Я ахаю.
– Что это? Что внутри… ох.
Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.
– Подарки с чайной церемонии.
– У-ух ты, это великолепно, – говорит четвертая тетя, открывая бархатную коробочку и обнаруживая внутри бриллиантовое ожерелье. Она гладит его с таким же блаженством, как мать гладит своего новорожденного. – Разве я не могу оставить себе одно?
– Нет! – отрезаю я, выхватывая у нее коробку. Я захлопываю ее и кладу обратно в спортивную сумку.
Когда я оглядываюсь, вторая тетя виновато смотрит на меня. Она занимается тайцзи посреди моего гостиничного номера, и на одной вытянутой руке у нее толстый золотой браслет
– Тетушка!
– Да не возьму я их, – бормочет она. – Просто хочу посмотреть, как они выглядят, когда я занимаюсь тайцзи. – Она переходит в другую позу и говорит: – Примите позу «Хвост птицы». О-о-о, красиво смотрится, а?
Четвертая тетя согласно кивает.
Я подхожу к ней и протягиваю ладонь.
– Отдай их. Ну и баловство.
Она снимает их и бросает мне в руку, надувшись.
– Мне – или нам – нужно понять, что, черт возьми, происходит.
Я прохожусь по комнате.
– Ладно, похоже, что Морин и А Гуан каким-то образом знакомы, и они задумали украсть подарки с чайной церемонии. Морин переложила подарки из коробок в сумку, а А Гуан должен был забрать их, что мы и сделали для него, а теперь… что теперь?
– Выпей чаю, Мэдди, ты слишком волнуешься, – предлагает четвертая тетя, передавая мне чашку с моим любимым чаем Те Гуань Инь.
– Займись тайцзи, Мэдди. Давай, занимайся со мной.
Вторая тетя берет чайную чашку из моей руки и ставит ее на стол, а потом становится в позу тайцзи.
– «Разделение гривы дикой лошади», – произносит она, вытягивая обе руки.
Это невозможно.
– Пойду на балкон, надо подумать.
Я выхожу наружу и закрываю за собой дверь. Прислонившись к балконным перилам, делаю глубокий вдох. Передо мной открывается вид на океан, но все эти деревья и зелень не успокаивают меня. Так, значит, А Гуан оказался еще большим дерьмом, чем я думала. Я закрываю глаза. Давай притворимся им на секунду. У меня есть сумка, набитая дорогими подарками. Что бы я сделала?
Уехала бы с острова так быстро, как только смогла.
Они наверняка обсуждали детали путешествия. Я достаю телефон и открываю электронную почту, прокручивая вниз до «Расписание лодок поставщиков». Конечно, там есть яхта для поставщиков, которые не остаются на ночь, отплытие запланировано через пятнадцать минут. Следующая отходит через шесть часов. А Гуан хотел бы уехать КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Но как бы он пронес такую сумку?
Лилии. Он бы прибыл сюда с ящиками цветов.
Думаю, он мог просто засунуть спортивную сумку в один из этих ящиков, и никто бы не узнал. Точно. Так что, скорее всего, это и был его план. Теперь, когда я поняла это, что мне оставалось делать? Я забрала сумку, потому что не хотела, чтобы Морин узнала, что его здесь нет.
Уверена, что будет лучше сохранить видимость того, что он все еще жив. Но если я соглашусь с их планом, это означает, что я украду у Жаклин и Тома. А они этого не заслуживают. Я и так уже убийца; мне не нужно добавлять воровство к растущему списку моих преступлений.
Я верну им подарки. Только надо придумать, как. Не могу же я подойти к Жаклин и сказать ей, что ее подружка невесты – лживая вороватая стерва, потому что тогда мне придется объяснять, как я узнала об этом. Может быть, просто оставить спортивную сумку за пределами номера для новобрачных? Но тогда Морин узнает, что что-то пошло не так со стороны А Гуана. А-а-а. Ладно. Я как-нибудь разберусь с этим. А пока у меня в номере будет чертов труп и сумка, полная краденых вещей, потому что, конечно, я придумаю что-нибудь.
В стеклянную дверь стучат. Я открываю ее, и четвертая
– Ты ведь останешься здесь ненадолго? Мы со второй сестрой собираемся обедать. Мы проголодались.
– О. Да, конечно. Иди. Спасибо, что присмотрела за… знаешь, пока меня не было.
– Конечно, так поступают в семье, – говорит вторая тетя. Они надевают свои туфли и, попрощавшись со мной, выходят из номера.
Я возвращаюсь в номер, закрываю за собой балконную дверь и потягиваю чай, который приготовила для меня четвертая тетя. Вздохнув, опускаюсь на другую кровать и смотрю на А Гуана. Вернее, на то, что накрыто одеялом. Господи, до меня только что дошло, что одному из нас придется спать в этой кровати, на которой несколько часов лежит труп. Немыслимо. Я просто… я буду спать в ванне. Или с мамой. Или на крыльце. Где угодно, только не на кровати, в которой остывает труп А Гуана. Я смотрю на торчащие ноги в носках. Как нереально, что под ними находится настоящее человеческое тело. Человеческое тело, которое я убила. И там же, на столе, лежит спортивная сумка. Я поднимаю ее и кладу в шкаф. Кажется неправильным просто оставить сумку, полную украденных драгоценностей и денег, на виду. Как раз когда я задвигаю дверь шкафа, раздается стук.
Не думая, я распахиваю ее с вопросом:
– Ты забыла кое-что, четвертая… – Последнее слово застревает у меня в горле.
Потому что передо мной стоит не четвертая и не вторая тетя.
Это Нейтан.
21
– Нейтан! – восклицаю я, надеясь, что это прозвучало скорее как «рада тебя видеть», чем «я в ужасе». Не то чтобы я шокирована или в ужасе. Но лучше бы увидеть его при нормальных обстоятельствах, то есть когда у меня в номере нет трупа и сумки, полной украденных вещей. Я выскальзываю в коридор, захлопываю дверь за собой, и только тогда мне становится легче дышать.
А вот и он. Мой Нейтан.
– Привет.
– Привет, – отвечает он, улыбаясь мне так, будто я единственный человек, которого он хотел видеть во всем мире. Он так реагирует на людей еще со времен колледжа. Он улыбался кассиру в «Сейфвэй», и парень просто таял.
– У меня было немного свободного времени… Ладно, не было, вообще-то… Мэдди, я не могу перестать думать о тебе.
– Я тоже.
Технически это ложь, потому думать я не могла перестать о трупе, но также и не ложь, учитывая, что я была одержима им последние четыре года. Думаю, это то, что он хотел услышать, потому что следующее, что я помню, это его руки вокруг моей талии, притягивающие меня ближе. Он делает паузу, его губы всего в одном дюйме от моих, тоска внутри меня берет верх, и я сокращаю расстояние между нами.
Каждый наш поцелуй крадет мое дыхание, останавливает вращение мира, и этот ничем не отличается от других. Время останавливается, молекулы воздуха замирают, и в этот момент нет ни меня, ни его, ни всего остального. Только мы. Я жадно целую его, и он целует меня в ответ с такой же пылкостью. Мои губы слегка раздвигаются, и он проникает языком в мой рот. Расплавленная лава заливает мой живот. Я не могу насытиться им, его вкус опьяняет, а нежная ласка его языка на моем отсылает меня в беспамятство. Его руки крепко держат, собственнически, и когда одна из них двигается, чтобы коснуться моей груди, я выгибаю спину, как кошка, нащупывая его ладонь, чувствуя, как моя кожа вспыхивает от его прикосновения. Боже, я так сильно хочу его.