Дождь
Шрифт:
– Нужна помощь? – спросила она на английском.
Я минуту смотрела на нее. Было так странно слышать английский, я повторяла мысленно знакомые звуки. Как же быстро можно забыть, кем ты был!
– Я ищу школу Катаку, - ответила я по-английски. – Но у меня проблемы с кандзи.
Девушка улыбнулась.
–
– Спасибо, - сказала я. Полное название школы я слышала в раздевалке на занятиях кендо. Катаба – означало край лезвия меча, что-то сильное и острое, опасное. Но отдельно первый кандзи – ката – означал осколок, обломок. Ученики Сунтабы любили так называть своих соперников в кендо. Но я знала, что ученики Катаку использовали другой кандзи для ката – сила. И так они отвечали на такие насмешки. Они писали именно этот иероглиф на плакатах на турнирах кендо.
– Не за что, - она улыбнулась, закинув сумку на плечо. – Я была в Калифорнии по обмену.
– О, - сказала я. – Классно.
Она кивнула.
– А тебе нравится учеба по обмену?
Шею закололо. Мне постоянно нужно было объясняться, ведь светлые волосы привлекали внимание. Я всегда была, в первую очередь, иностранкой.
– Вообще-то, я не по обмену. Я переехала сюда.
– О! Потрясающе! Тогда приятно познакомиться, - она кивнула и развернулась.
– Постой! – сказала я, и она замерла. – Эм… а я могу войти? В Катаку? – ворота казались зловещими, и я не была уверена, что можно свободно проходить в чужую школу.
– Ты кого-то ищешь? – спросила она. Неподалеку уже собирались заинтересованные ученики, что пытались скрывать свое подслушивание.
– Такахаши Джуна, - сказала я.
Она улыбнулась.
– Конечно. Наш знаменитый ученик. Шестой в национальном турнире кендо в прошлом году. Ты фанатка?
– Нет, друг, - ответила я, а потом поняла, что сказала. Хорошо, что здесь нет Томохиро, да и девушка вряд ли пустит меня внутрь, скажи я что-нибудь другое.
– Он в кабинете музыки, - сказала она. – Я могу отвести тебя, если хочешь.
– Кабинет музыки? – а потом я вспомнила его вопрос о любимом композиторе, слова о том, что музыка была его второй страстью. – Ты можешь отвести? Я была бы рада. Если, конечно, ты не занята.
–
– Конечно, - сказала я и сбросила туфли. У меня не было тапочек, но полы выглядели чистыми.
– Ты из Америки? – спросила она, мы повернули за угол.
Я кивнула, стараясь не отставать.
– Олбани, - сказала я. – Нью-Йорк.
– Ээ? – удивилась она. Такой ответ был неудивительным, она выражала интерес.
Я попыталась поддержать разговор.
– Твоя школа очень большая, - серьезно, Кэти?
– У учителей есть лифт, - сказала Хана. – Но мы им не пользуемся. Кабинет моего класса на шестом этаже, представляешь? Еще хуже, когда ты опаздываешь…
Этот разговор на английском был самым длинным за последние восемь месяцев, если не считать общения с Дианой и ломаных фраз с Юки. И было так странно свободно говорить. Похоже, это будет меня удивлять постоянно.
– Вот, кабинет музыки здесь, - сказала она, остановившись у широких раздвижных дверей. – Порой он занимается в концертном зале, что в конце коридора.
Она указала на другие двери.
– Но, похоже, сегодня он здесь.
Мы слышали из кабинета приглушенные звуки пианино.
– Большое спасибо, Хана.
Она улыбнулась.
– Не за что. Было приятно поговорить на английском. Я скучаю по Калифорнии. Теперь мне нужно идти на джуку, увидимся позже, ладно?
– Спасибо, - сказала я. – Удачи на дополнительных занятиях.
Она закатила глаза.
– Ага, спасибо, - она улыбнулась и исчезла за поворотом.
Я слушала, как мелодия умолкла, послышался приглушенный разговор. Я прижала ладонь к холодной ручке двери, собираясь отодвинуть ее. Я нервничала, словно проникала куда-то. Но он ведь сам разрешил приходить? Если он занят, я могу подождать в коридоре. Просто нужно показать ему, что я здесь.