Дождь

Сан Аманда

Икеда была не лучшим примером. И Хана, и те ученики в коридоре Джуном его не называли.

– Слушай, - сказал он. – Мне нравилось, когда меня так называли, когда я занял высокое место в прошлогоднем турнире. Но Такахаши… я сразу чувствую себя кендоука, понимаешь? Все эти репортажи, статьи в газетах, слава и взгляды. Я словно теряю часть себя, словно люди забывают, какой я. Потому Такахаши мне не нравится. Это не настоящий я, - он улыбнулся, его глаза сияли. – Потому мне нравится, когда меня называют Джун. Тогда это точно я, понимаешь?

–

Понимаю, - сказала я, обрадовавшись. Он воспринял это не так, как Томо.

– Отлично. И не нужно переживать из-за этого. Я прошу всех так обращаться. Мне так нравится.

– Хорошо, - кивнула я. Слава богу, что все решилось.

Джун отпустил руль мотоцикла и вернул светлую прядь в шлем. Он замер на миг, а потом склонился ко мне. И улыбнулся.

– Если его это тревожит, то пусть это будет нашим секретом.

Вся моя уверенность пошатнулась. Его глаза сияли, когда он смотрел на меня. Я оттолкнула это чувство, радость от общего секрета. Нет, вину.

Он подмигнул и, опустив визор шлема, умчался прочь.

<p align="right">

<p align="right">

От станции идти было холодно и одиноко. Я могла бы позволить Джуну подвезти меня, но это было бы странно. Конечно, сейчас он вел себя хорошо, но я не могла забыть случившегося. И мне совсем не нравилось, что у нас появился общий секрет. Где вообще теперь граница, за которую нельзя заходить?

Зазвенел кейтай в сумке, и я вытащила его. Два сообщения и пропущенный вызов от Томохиро. Я нажала «перезвонить», словно мне нужно было срочно доказать, что я не делала ничего запрещенного.

Минуту я слушала гудки, а потом Том взял трубку.

– Моши мооооош, - ответил он.

– Эй, дурачок, - сказала я на английском.

– А?

– Забудь, - я переключилась на японский. – Что случилось?

– А… ты знала, что я и дурак, и идиот?

Я улыбнулась.

– Ага.

– Ои, - сказал он. – Могла бы и притвориться, что это не так.

– Прости. Конечно, ты не дурак.

Он скованно рассмеялся.

– Ладно, дело в том, что я снова все испортил. То, что я сказал в Нихондайре… Я рад, что ты осталась. Просто…

–

Боишься? – предположила я. Он не ответил, но я не удивилась. Он не хотел этого признавать. Гордость, как и говорила Юки. – Я тоже боюсь, Томо. Когда ты упал, когда я снова увидела у тебя тот взгляд… Я не хотела, чтобы ты опять проиграл Ками, понимаешь?

– Понимаю. Мне нужно держать себя в руках.

– Верно. И если хочешь, чтобы я тебя не трогала, ладно. Это лучше, чем превращаться в неуправляемого монстра, да?

Молчание.

Черт. Я перестаралась.

– Томо, я не это имела…

– Все в порядке, - сказал он. – Я монстр, Кэти. Но мне надоело убегать.

– Может, скоро тебе и не придется, - отозвалась я. Он начал говорить, но прервался. – Что случилось?

Он вздохнул.

– Шиори на второй линии.

Ревность разгорелась во мне. Я не могла ее сдержать.

– Не страшно. Ответь ей.

– Нет, - сказал он. – Я хочу говорить с тобой, Кэти.

Я улыбнулась. Было немного неловко радоваться такому, но я радовалась. Я не могла это сдержать.

– Но если… у нее проблемы?

Я добралась до здания и прошла в теплый подъезд.

– Мне все равно уже пора идти. Опаздываю на ужин. Ответь ей.

– Точно?

Я не могла позволить Шиори запугать меня. Я не доверяла ей, но верила Томо. Я была в нем уверена.

– Точно.

– Ладно, - сказал он. – Увидимся на тренировке завтра, - раздалась тишина, я попыталась думать о другом.

Я ехала на лифте, думая о том, как контролировал рисунок Джун. Томохиро тоже так может. И я должна ему помочь.

Я уставилась на свои руки, поворачивая ладони. В моих венах текут чернила. Всегда там были.

– Тадаима, - крикнула я, открыв входную дверь. Я сбросила туфли и ступила на приподнятый пол.

– Кэти, - отозвалась с кухни Диана. – Ты поздно.

– Прости, - сказала я. – Заболталась после уроков, - я слышала, как что-то жарится. Вкусно пахло рисом и яйцами, пока я шла к кухне.