Дождь
Шрифт:
Я едва слышала Томохиро, когда он появился рядом со мной. Я чувствовала шеей его дыхание, он обнял меня, глядя через мое плечо на кои.
– Доу? – тихо спросил Томохиро, шепча мне на ухо. – Что думаешь?
Я повернулась в его объятиях
Но я знала, что хотела, чтобы он принадлежал мне.
Я приподнялась на носочках, прижавшись губами к его губам. Он обхватил меня крепче, прижимая к себе и целуя в ответ. Голова кружилась. И каждое его прикосновение вспыхивало на коже.
Светлячки опускались ему на руки, ноги, пояс его джинсов. Они мерцали. Они путались в моих волосах. Я чувствовала, как они щекочут кожу бумажными крылышками.
Мы с Томо были укутаны звездами, окружены тысячами сверкающих крыльев.
Меня напугал громкий всплеск. Мы застыли, цепляясь друг за друга и оборачиваясь.
Призрачно-белый кои плыл на поверхности воды, словно его выбросило на сушу, он в отчаянии бил хвостом. Рыбы суетились, еще больше появлялось на поверхности. В воде расплывалась алая кровь, темная в свете луны.
Я прижала ладонь ко рту.
– Они убивают друг друга.
Томохиро поспешил к блокноту, схватил ручку и перевернул страницу. Он зачеркивал рыб, пересекал линиями их шеи и плавники. И рыбы по одной всплывали брюхом вверх, пока пруд не стал могилой тускло мерцающих кои.
Они таяли, становясь черными спиралями в воде, растворяясь в ней. Часть чернил уносил ветер, они становились золотистой пылью и мерцали среди серебряных светлячков.
– Кусэ-йо, - выругался едва слышно Томо. – Почему всегда что-то идет не так? – и тут меня что-то укусило.
– Ай, - сказала я, хлопнув по шее. Пальцами я задела крылья светлячка, он упал на траву и угасал.
Еще укус.
– Ой! – Томохиро еще не смотрел. – Что такое? – выпалила я, и он поднял голову.
– Доушита? – спросил он. – В чем дело?
И тут я поняла, что снова помешал языковой барьер. Ай и ой на японском звучали иначе, он даже не понял, что я сказала.
– Итаи! – сказала я, отбрасывая светлячка с ноги. Томо посмотрел на меня с ужасом. Светлячки снова собирались, становясь серебряным облаком. Они гудели
– Кэти! – он занес ручку над страницей.
Послышался взрыв, сотни светлячков разбились в один миг.
Они падали, словно звездочки, словно замедленный фейерверк.
Меня охватила печаль. Я вытянула руку, пытаясь поймать падающие тела. Они были невесомыми. Словно их и не было.
Мне стало плохо, пока я смотрела, как их свет угасает. Все пошло не так.
Мир кружился, я слышала крики Томохиро. Перед глазами что-то кружилось, словно я спала.
Я падала, ветви темного дерева появились надо мной.
Томохиро поймал меня, его руки обхватили мои плечи, осторожно опуская меня на траву под деревом.
– Кэти, - сказал он, его голос слышался эхом. Звезды перед глазами угасали и падали.
– Острые звезды, - услышала я свой голос. Болели порезы на запястьях. Томохиро выругался и снял рубашку, встряхнув головой, укрыв им мои голые руки. Он пропал, а я смотрела на падающих светлячков. Над ними темные тучи медленно двигались к горе Фудзи. Погасли последние огоньки, поляна погрузилась во тьму. Я медленно дышала, со мной было что-то не так. Я касалась пальцами травы, пытаясь прийти в себя.
– Кэти, - сказал Томохиро, его теплые руки убрали волосы с моего лица. – Ты в порядке?
– Не знаю. Мне не по себе.
Он вытащил банку с чаем с молоком и с треском открыл ее. Он приподнял мою голову. Сладкий холодный напиток полился мне в рот.
Он отбросил банку в сторону и склонился надо мной, перетаскивая меня к себе на колени. Его теплый живот оказался рядом с моей щекой, я видела мышцы, натренированные кендо. Лунный свет очерчивал множество шрамов на его правой руке. Я скользила по ним кончиками пальцев, и некоторые шрамы были гладкими, а некоторые – недавно зажившими.
Моя ладонь коснулась его плеча, и мы увидели, что по моему запястью стекает кровь.
И потрясение помогло мне взять себя в руки.
– Что случилось? – спросила я, моргая. Я села, но голова закружилась, и я прижалась к Томохиро.
– Светлячки покусали тебя, - сказал он. – Прости, Кэти. Чэ, опять я все испортил.
– У меня течет кровь, - выдохнула я, но Томо уже искал в кармане платок. Бедный слоненок, что промок из-за чернил на фестивале, теперь был пропитан моей кровью, Томо осторожно вытирал мои запястья.