Дождь
Шрифт:
– Кто-то, может, и забыл, - сказала я. – Но Томохиро ты все еще не нравишься, Джун.
– А меня тревожат его силы, - ответил он. – Он еще управляет ими? В ту ночь… он казался нестабильным.
– Не знаю, - сказала я. Одно дело – получать от Джуна помощь с чернилами во мне, но обсуждать с ним Томохиро было странно. – Он в порядке. У него были проблемы, когда он перестал рисовать, но все обошлось.
–
– Все в порядке, - возразила я. – Все под контролем, - вот только это была неправда.
– С талантом Юу? Сомневаюсь. Он слишком силен. Я видел, на что он способен, той ночью, потому мне и не по себе.
– Но ты ведь сам сказал, что он может научиться, да? Научиться управлять чернилами?
Джун ответил не сразу.
– Это не одно и то же. Он все равно будет опасным. А если он будет управлять силами, якудза он станет только интереснее.
– Это случилось с твоим папой? Он мог управлять силами?
Джун молчал. Я чувствовала холодок. Когда он снова заговорил, тепла в его голосе уже не было.
– Да, он мог контролировать чернила. Но их нельзя сравнить с силами Юу. Он рисовал им деньги и оружие. Чаще он рисовал наркотики, потому что людям, что их принимали, было уже все равно, где он их взял.
Я не хотела этого знать. Это было слишком страшно, чтобы даже заглядывать в те события.
– Юу не сможет управлять чернилами, пока он не примет, чем является. Тогда чернила перестанут бороться с ним, но только если он примет свою способность, свою судьбу, а не будет убегать от нее. Он все еще будет опасным, но хотя бы сможет управлять силами.
Я молчала. Я знала, что Томо никогда не перестанет бороться с такой судьбой.
– Но я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Мы о многом говорили. Я уж побаивался, что запугал тебя.
– Нет уж, - ответила я. – И это правда, Джун. Ты угадал. Я говорила с тетей, и оказалось, что был странный случай. Мама съела нарисованную питахайю. Она чуть не умерла.
– Хонтоу ка? – спросил Джун. – Серьезно?
Я кивнула, хотя он не мог меня видеть, и вытянулась на кровати рядом с тетрадями и учебником. Я смотрела на порезы на руках и ногах от светлячков.
– И еще кое-что, - сказала я. – Джун, сегодня меня укусил жук. Глупо, но… я испугалась.
–
– У меня вместо крови текли… чернила. Что это значит?
Молчание. Я сказала что-то не так?
Его голос был холодным.
– Что тебя укусило?
– Светлячок, - сказала я, сердце колотилось. Почему он заговорил так? Что-то не так? Неужели… со мной что-то не так?
– Он нарисовал его, да? – резко сказал он. Глубокий вдох. – Светлячок. Ты была рядом с ним, когда он рисовал.
Я почувствовала раздражение. Почему я должна перед ним отчитываться? Он звучал почти ревниво.
– Знаешь что? – спросила я, дрожа. – Это не твое дело. Забудь мои слова.
Он взорвался.
– Ты думаешь, это все игрушки?
Слова меня напугали.
– Я не должна тебе отвечать, Джун.
– Не во мне дело, - сказал он. – Каждую минуту с Юу ты подвергаешь опасности и свою, и его жизни. Весь мир. Забыла мои слова о бомбе? Зачем ты играешь с огнем, Кэти?
– Ты ничего не знаешь, - я села и обхватила рукой колени.
– Не знаю, - сказал он. – Но ты ведь знаешь? Ему становится хуже. Фейерверки, то, как ты отреагировала на нарисованный мной стакан с водой, и чернила вместо крови…
– И что мне делать? – спросила я. – Уехать из Японии?
– Юу захватит его Ками раньше, чем он научится управлять чернилами. Это станет смертельно для него или для тебя. Что-то еще было? Помутнение? Кошмары? Необъяснимые рисунки или что-то странное? Хоть что-то из этого…
– Нет, - соврала я, дрожа. – С ним все в порядке.
– Кэти, если ты истекала чернилами, значит, они пытались проникнуть в Юу. Он – магнит, он пробуждает чернила в тебе. Если он не придет ко мне за помощью, тебе будет больно, а потом пострадает и вся Япония. Это не игра. Тебе нужно держаться от него подальше.
Слезы застилали глаза. Жизнь без Томо… я не выдержу.
Его голос стал теплым и успокаивающим.