Дождь
Шрифт:
– Не понимаю, - сказал он. – Укусы не глубже, чем порезы от бумаги. Больно, но не серьезно. Может, у тебя аллергия…
Он замер, его глаза расширились.
– Что такое?
– Ничего, - сказал он, снова вытирая мою руку.
Я забрала у него платок.
–
Я застыла.
Я истекала чернилами.
Сердце колотилось. Что происходит? Я отбросила платок подальше.
– Я истекаю чернилами, Томо. Почему? – я смотрела на укусы на руках, из каждого вытекали тонкие струйки чернил.
– Кэти, все в порядке, не бойся. Такое уже происходило?
– Конечно, нет, - мой голос дрожал. Слезы застилали глаза. – Что со мной творится?
– Ладно, - сказал он. – Сначала остановим кровотечение, а потом подумаем, хорошо?
Я дрожала. Чернила были не раз на руках Томо, но он никогда ими не истекал. Почему же я истекаю чернилами? Почему сейчас?
Я уже не могла притворяться, что я – нормальная. Джун был прав. Во мне были чернила.
Томо своей рубашкой вытирал укусы, прижимая ткань, пока течение не остановилось. Он молчал, осторожно касаясь тканью порезов, погруженный в мысли. Последние два укуса истекали кровью, что уже немного успокаивало.
– Похоже, перестало, - сказал он.
– С тобой такое случалось? – тихо спросила я. – Ты истекал чернилами?
Он покачал головой.
– Никогда.
– Отлично, - сказала я. – Просто прекрасно.
– Прости, - отозвался он. – Я идиот. Просить тебя прийти сюда, а потом начать использовать чернила. О чем я вообще думал? Дурак.
– Поздно себя корить, Томо. Если ты не заметил, то способности Ками тут не только у тебя.
– Как ты можешь быть Ками? Не понимаю, - сказал Томо.
Я зажмурилась, щеки пылали. Я ведь могу рассказать ему о том, что узнала от Джуна, не упомянув наши встречи?
– Ниичан, брат Юки, назвал меня искусственным Ками, - сказала я. Уж лучше Ниичан, чем Джун.
– Что?
– Я не родилась Ками, - сказала я. – То есть, родилась, но… случайно. Мама отравилась чернилами, когда была беременна, и они как-то проникли в меня. Я спросила у Дианы, и она подтвердила. Мама съела что-то нарисованное, и ей было очень плохо.
– Почему ты не рассказывала? – прошептал он. Словно бумажные кои, он был бледным.
– Я пыталась, - сказала я. – Но ты не верил, что я – Ками.
– Ага, о таком я еще не слышал. Созданный Ками.
– Это странно, - сказала я, - но ведь и чернилами я истекала не просто так. Что нам теперь делать?
– Не знаю, - ответил Томо. – Но я защищу тебя. Обещаю. Я знаю, что многое порчу, но я пойму, как этим управлять, - он ударил кулаком по земле. – Черт! Ничего не получается. Я теряю контроль, когда рисую и когда не рисую, и как же я собрался тебя защищать? – его глаза мерцали в лунном свете. Они были темными, и казалось, что он заплачет. Он выглядел растерянным и недовольным. Мне было больно видеть его таким.
– У тебя получится, - сказала я, коснувшись его щеки. – И я защищу тебя, Томо. Мы найдем выход.
Он взглянул на меня, в глазах блестели сдерживаемые слезы. Взгляд скоро станет холодным. Я это знала. Он закроется, отдалится от меня.
– Мы ходим по минному полю, Кэти, - сказал он. – Если я хочу тебя защитить, то почему продолжаю тебя ранить?
Я думала почти о том же. Почему мне не хватает сил держаться от него подальше?
– Мы найдем выход, - сказала я. – Я не хочу, чтобы ты отстранился.
Он прижал ладонь к моей.
– Я тоже не хочу, - отозвался он. – Не хочу. И не могу.
Я схватилась за его плечо и приподнялась. Он придерживал меня за спину, склоняясь ко мне.
– Ябаи, - прошептал он. Опасно. И его губы коснулись моих, все остальное забылось.
Он рухнул на меня, прижавшись теплой грудью к моей. Я скользила пальцами по его шрамам, он дрожал, слышалось негромкое рычание. Пряди его медных волос щекотали мою кожу. Он целовал мою шею. Его спина под моими пальцами была горячей.
Я не могла ни о чем думать. Потому Диана и не отпустила бы меня на пустую поляну с красивым мальчиком, но я забыла об этом. Я хотела, чтобы все вокруг искрилось и сияло.
Сияло. Вдали было странное сияние.