Драконы севера
Шрифт:
Судьей на этих соревнованиях был, как ни странно, мой королевский коннетабль — Сэмюель Жасс. Около двух тысяч зрителей собрали эти состязания. Кое-кто даже спорил и делал ставки на стрелков.
Скрипели тетивы. Щелчок — и буря восторга или свист и обидные выкрики промахнувшемуся.
Трое стрелков, получивших самое большое число очков, перешли к последнему состязанию. На высоком шесте, локтей в десять, врытом в землю, закреплено чучело птицы, не больше ладони величиной. Стрелки должны выстрелить по очереди с расстояния пятьдесят шагов
Трое стрелков готовились обстоятельно, проверяли натяжение тетивы, оперенье стрелы.
Прозвучала команда.
Стрелки, накинув поясные крюки на тетиву, вставили ноги в стремя и почти одновременно взвели до защелки.
Стальной крюк всегда болтается на поясе арбалетчика в специальном кольце. Когда надо натянуть лук, ложе держат вертикально, повернув желобом к себе и направив стремя вниз.
Арбалетчик ставит ногу в стремя и, зацепив коготь за центр тетивы, распрямляя колено, тянет арбалет вниз, тетива натягивается вверх и закрепляется защелкой. Остается только поднять ложе к плечу, вложить стрелу и, прицелившись, нажать на спуск. Пехота обзывает арбалетчиков «топтунами» — так как во время боя арбалетчик топчет стремя своего оружия без передышки, обеспечивая скорострельность.
Стрелки выстрелили, но ни один не попал в птичку.
Гул разочарования пронесся над толпой зрителей.
— Вот же мазилы! За что ты платишь им деньги, Грегори! — возмущалась Бернадетта.
— Выстрелят еще раз, кто-то да попадет. В бою человек гораздо более крупная мишень, чем эта птичка.
Стрелок из роты Макалистера со второго захода сбил птичку и стал победителем под одобрительные крики присутствующих. Он и получил из моих рук кошель с 500 талерами.
Примерно лет 35 ,коренастый, чернявый, со шрамом на лбу.
— Как тебя зовут, стрелок?
— Джон Комбер, ваше величество.
Я махнул рукой. Трубачи рядом с трибуной подняли трубы, и переливчивые серебристые звуки разнеслись над полем. После того как трубы затихли, я объявил:
— Джон Комбер объявляется «Королем стрелков» и получает главный приз, а также должность сержанта!
Зрители встретили мое объявление одобрительным ревом.
Я вернулся в палатку, что была разбита рядом с построенным домом. Бернадетта отправилась в свою палатку, видимо, опять сплетничать с Молли и играть на ее лютне. Баронесса легко сошлась с девчонкой-певичкой из Гартунга, и они много времени проводили вместе, к моему облегчению.
Перед ужином я планировал перечитать Военные анналы графа де Вилье, что прихватил с собой из Корнхолла. Свежее издание заинтересовало меня. Мемуары полководцев превратились в мое любимое чтение…
Но мои планы были нарушены. Вошел Говард и доложил о том, что ко мне прибыл посланник из Давингтона. В палатке появился нежданный гость — барон Хэрри Эльсинер.
В черненом полудоспехе, но без поножей и шлема, в красном большом берете с перьями, заколотыми
Он как всегда элегантно мне поклонился. Я поднялся ему навстречу.
— Приветствую вас!
Он не назвал меня никак, ни «государь», ни «милорд».
— Приветствую вас, мой друг! Вы опоздали, только что закончились состязания стрелков, было довольно забавно!
Мы присели напротив друг друга в походные мягкие кресла.
— Говард, пусть принесут вина! Прошу извинить меня, мой друг, но вина из монастыря Святой Жильберты не имеется!
Лицо барона было напряженным.
— Говорите, Хэрри, я не думаю, что вы просто проезжали мимо и решили заглянуть на огонек к старым знакомым!
— Меня послал король Руперт! Мост заблокирован вашими людьми, и они стреляют в каждого, кто приближается!
— Они выполняют мой приказ, Хэрри!
— Поэтому я переплыл Шелл на баркасе в Давингтон и уже из города прибыл сюда.
Я последний вестник мира, Грегори… Король приказывает тебе, как своему вассалу, отвести войска за Клайв, а захваченные города и замки вернуть их хозяевам. Ты должен отречься от короны Севера….В случае отказа ты будешь лишен графского титула и пожалованных короной земель. Армия короля придет, чтобы наказать тебя и твоих людей за мятеж и беззакония…
Хэрри говорил, но не смотрел мне в лицо. Он боялся меня? Или это королевское поручение было тягостным для него?
— Архиепископ готовит послание об отлучении вас от церкви… Вам лично грозит анафема и интердикт всем вашим землям, включая Корнхолл.
Это было уже серьезно. До анафемы мне не было никакого дела, но интердикт грозил опасными и непредсказуемыми последствиями. На территории, находящейся под интердиктом, не работали храмы, не проводились религиозные праздники, не отправлялись обряды — крещение, отпевание, венчание….
— Хэрри, я не вассал короля Руперта! Ни мой отец, ни я не давали вассальную клятву какому-либо государю или сеньору! Я король севера, Хэрри! Руперт или признает это или погибнет! А указ о графском титуле не имеет никакого смысла — я король по праву рождения! Драконы были повелителями этого мира без всяких грамот и вассальных клятв!
Я — дракон и я беру то, что принадлежало моим предкам!
Хэрри наконец поднял голову и посмотрел в мои глаза.
— Я видел дракона… в ту ночь, когда вы исчезли с королевского приема…
Вы ведь обратились драконом?
— Ты сомневался в этом?
— Да… я сомневался… архиепископ сказал, что это было дьявольское наваждение, морок магия…что человек не может превратиться в огромное крылатое существо…
— А сейчас ты продолжаешь сомневаться? Ты веришь священнику, а не своим глазам?
— У дракона были ваши глаза, Грегори…
— Что с королевой-матерью?
— Она отправилась в замок Иглвуд, по велению его величества.
— Ты видел ее после турнира?
— Нет, королева не появлялась на приемах, и ее отъезд был внезапен.