Драм
Шрифт:
Упитанный домовладелец выбрал себе белый набор. Ладно, спорить не буду. Пусть. Как говорится, на правах хозяина. Так, отбросим всё лишнее и сосредоточимся на игре. Олимпийский принцип одиноких хоббитов – главное не участие, а победа.
– “Е” два – “е” четыре, - трактирщик сделал первый ход.
Подумаешь, удивил! Стандартное начало. Я смело направил своего пехотинца вперёд. Толстяк прикрыл пешку. Я тоже. Мой соперник начал вводить в бой фигуры. Я ответил тем же.
Борьба умов вылилась в замысловатый эндшпиль, где положение чёрных было наиболее выигрышным. Непосвящённому показалось бы, что идёт равная борьба.
В ответ я разработал сложную комбинацию, целью которой являлось уничтожение вражеского ферзя. Взглянул на трактирщика. Тот заволновался. Его лоб покрылся испариной, а нога задёргалась в лихорадочном тике. Толстяк встал и забегал туда-сюда по харчевне. Я последил за его метаниями, отчего получил несказанное удовольствие. Довести противника до нервного срыва – это уже полдела. Считайте, игра сделана! Наконец, ресторатор, получив разрядку, вновь занял место напротив. Мы вернулись к прерванной партии.
Я взглянул на доску и опешил. Что за… На театре военных действий произошли изменения. Моя ладья была сдвинута вправо, а слон находился на другой клетке. И это ещё не всё! Я не досчитался одной пешки. Её просто не было на игровом поле. При этом я готов был поклясться, что к шахматам никто не приближался. Внимательно посмотрел на прохиндейское личико моего противника. Тот сиял, как начищенный самовар. Нет, здесь явно что-то не так!
Краем глаза заметил движение на доске. Показалось? Присмотрелся внимательнее. Белый конь крадучись пробирался на соседнюю клетку, пытаясь поставить моих солдат в совсем уж глупое положение. Ах ты, лошадь страшная!
Я притворился, что хочу сделать ход. Моя рука зависла над доской. Правда, двигать фигуры я не стал. Вместо этого дал подзатыльник вражескому коню. Хитрая кобыла, не ожидав такого пердюмонокля, взбрыкнула и заняла совсем не ту клетку, на которую нацелилась вначале. Животное замерло, осуждающе глядя в мою сторону. Трактирщик, кажется, ничего не заметил. Я сделал свой ход.
В этот момент скрипнула дверь. В харчевню вошёл рослый тип третьего уровня. Хозяин гостиницы обернулся на звук. Очень кстати! Я продолжил предпринимать меры по обеспечению игровой дисциплины.
Если войска жульничают, значит виноват их предводитель. Я сжал кулак и приблизил это грозное нагромождение прямо к носу белого короля. Тот в ужасе отшатнулся. В качестве доказательства серьёзности моих намерений, стукнул стоящего рядом слона. Тот хотел возмутиться и уже поднял для этого хобот, но кулак, поднесённый непосредственно к бивням, изменил намерения капризного элефанта.
Видимо, воспитательная минутка не прошла даром. Белый король что-то рявкнул, мою пешку тут же вернули из плена. Кроме того, вражеские фигуры заняли правильные места. Ну вот, теперь совсем другое дело! Я прикинул в уме план генерального наступления и отдал войскам приказ о штурме вражеских укреплений. Чёрный король отсалютовал мне маленькой сабелькой и бросил солдат в атаку.
Блицкриг удался. Вражеский ферзь пал в неравной схватке с ладьёй и конём. Пехота соперника редела, как сорняки под лопатой дачника. Неприятельских фигур на доске становилось всё меньше и меньше. В конце концов, вражеский монарх был загнан в клетчатый угол. Устав от чудовищной серии шахов, венценосная фигурка махнула на
Я взглянул на трактирщика. Тот удивлённо смотрел на то, как его маленькая армия терпит неожиданный крах. Наконец, его король выбросил белый флаг и, растерянно пожав августейшими плечиками, спрыгнул с доски.
Успешно проведённая операция наводила на мысль о гениальности полководца. Из недр моего организма тут же выскочила скромность и укоризненно покачала головой. Я мысленно наступил ей на горло и выпятил грудь. Правда, вешать на неё регалии никто не торопился.
От приятных мыслей меня отвлёк скрип входной двери. Я посмотрел в ту сторону – снова третий уровень. Видимо, поняв, что хозяину трактира сейчас не до посетителей, он покинул негостеприимное заведение.
Меж тем упитанный ресторатор смахнул с игрового поля оставшиеся фигурки. Перевернув доску, он начал сбрасывать туда незадачливые шахматы. Те с костяным стуком падали на деревянную поверхность. Чёрно-белый коктейль из недавних противников напоминал теперь братскую могилу. Закончив процесс погребения игровых статуэток, толстяк с силой захлопнул крышку футляра и протянул его мне.
– Бери, это теперь твоё, - выдавил из себя ресторатор.
Его заплывшие глазки выражали искреннюю ненависть и непритворную антипатию. Во всяком случае, честно. Никакого тебе лицемерия или заверений в вечной любви. Ну и ладно, добиваться расположения трактирщика я не собирался. А вот воспользоваться бесплатным сервисом очень даже входило в мои планы.
Я принял клетчатую доску из рук недавнего противника, на чём торжественная церемония награждения и закончилась. Далее мне предстояла вполне материальная процедура по выбору кушаний и комнаты отдыха. Само собой, я предпочёл самые фешенебельные апартаменты и наиболее дорогие блюда. А что? Немного покуражиться над побеждённым я посчитал делом полезным. Немного сбить спесь с трактирщика мне хотелось с того самого момента, как я переступил порог его заведения.
Справедливости ради надо отметить, что хозяин гостиницы без всяких споров выполнил свои обязательства. Мне была выделена большая комната с кроватью, на которой мог бы свободно разместиться танковый полигон. До отказа набив желудок, я разбросал свои члены по постельным просторам. Сытая дрёма мгновенно окутала меня ватной пеленой.
Мне снился кошмар. Будто бы я очутился в большом белом зале с колоннами. Глянцевый пол излучал слабое сияние и незатейливую мелодию. Стерильная чистота не радовала, а, наоборот, наводила на мысль о карантине. Внезапно сквозь матовую оболочку колонн я разглядел людей. Их тела были подвешены в воздухе, к ним тянулись какие-то провода или трубки.
Прямо передо мной возник стол. Не обеденный, а операционный. В одно мгновение неведомая сила привела меня в горизонтальное положение. Я оказался лежащим на холодной кушетке. По глазам ударил яркий свет от софитов. Сквозь марево едва смог различить три фигуры, склонившиеся прямо надо мной. Мне захотелось кричать, но я не смог выдавить из себя ни звука.
Резкая боль в руке – на предплечье появился надрез. Чья-то конечность в перчатках держала небольшого червя с тонким проводом. Она приблизила его к шраму. Кольчатая тварь извивалась, видимо, не желая быть имплантатом. Но его, так же как и меня, никто не спрашивал. Пресмыкающегося гада сунули прямо в открытую рану.