Два берега
Шрифт:
Последний участник, Денис, и вовсе не способен был собрать мысли в кучу и выдать несколько связных предложений. Он очень интересно ответил на просьбу охарактеризовать Митю:
— Митя… Митя хороший человек.
— А в чем это выражается?
— Ну… — Денис глубоко задумался, посмотрел на потолок, потом на прокурора, потом еще раз на потолок и добавил: — Он нам деньги давал. Ну, если очень нужно было.
Судья пыталась придать заседаниям хоть какую-то серьезность, но и прокурор, и адвокат, и заседатели постоянно смеялись и сбивались на шутки и легкий тон общения. Мари никогда раньше не бывала на судах — и это давало ей надежду на благополучный исход — может быть, симпатии окажутся на стороне Мити, и в законе найдется какое-нибудь исключение, чтобы не наказывать его сильно. Адвокат отрабатывал свой гонорар добросовестно,
Кстати, о потерпевших. Как на грех, потерпевшие попались ужасно несимпатичные, что роднило ситуацию с книгами про Остапа Бендера, где Бендер, конечно, был мошенник и вор, но те, у кого он воровал, оказывались «жалкими и ничтожными личностями». Мари заставляла себя искать в потерпевших хорошие черты, жалеть их, сочувствовать им, чтобы не уподобляться мужу (ведь оправдать кражу — первый шаг по пути, на котором ты и сам украдешь, а Мари считала себя безупречно честным человеком), но это оказалось тяжело. Потерпевший глава семейства имел широкую красную физиономию с маленькими заплывшими глазками и огромные волосатые ручищи. Он жаловался на бедность, называл себя безработным с периодическим доходом около пяти тысяч рублей в месяц и ставил во дворе суда черный «бумер». Потерпевшая-супруга, дама средних лет, говорила быстро-быстро, визгливым голосом, от которого у Мари раскалывалась голова, записалась в протокол домохозяйкой, поминутно жаловалась на беспросветную нищету и призывала на Митину голову все возможные и невозможные несчастья. Она оценила украденные вещи в несколько миллионов, рыдала по украшениям, которые хранились в семье поколениями и без которых ей нечего надеть, но тем не менее была увешана золотом как новогодняя елка и однажды приехала на заседание без мужа за рулем «шевроле». Короче, потерпевшие и подсудимые друг друга стоили — их бесконечное вранье, взаимные претензии, наглый тон, глупые ответы и дурные манеры выдавали людей одного круга и уровня, волею судьбы временно оказавшихся по разные стороны баррикад.
Адвокат уверял Мари, что надежда есть и Митя может получить небольшой срок. По меркам адвоката три-четыре года были большой удачей, а по мнению Мари, это было триста шестьдесят пять умножить на три или даже на четыре — то есть целой вечностью. Не говоря уже о Ярославе, самые важные годы жизни которого пройдут без отца — для него это не небольшой срок.
Адвокат разводил руками и объяснял то, что Мари и сама прекрасно понимала, — уголовнику-рецидивисту но такой статье могут дать и шесть лет, и семь, и восемь, и если удастся добиться всего трех-четырех — прекрасно.
Ярослав всех этих тонкостей не понимал, но очень не любил, когда Мари плакала, и сразу начинал больно бить ее ногами в живот, требуя успокоиться.
До родов оставалось совсем немного — буквально через три недели Мари собиралась заключить контракт с «Евромедом» и уйти в декретный отпуск.
ГЛАВА 17
Жанна боялась сказать это вслух, но у них с Александром отношения развивались по нарастающей. Правда, никакого ухаживания в стиле глянцевых журналов она не получила — ни щитов «я люблю тебя» по всему городу, ни кольца с бриллиантами в бокале с шампанским во время посещения самого модного ресторана, ни даже неожиданного уик-энда в Париже. Видимо, Александр женские журналы не читал. Зато оказался довольно хозяйственным, заботливым и даже нежным: не носил розы охапками, но подвозил Жанну на работу, если она оставалась у него ночевать, не давал носить тяжелые сумки, без проблем готовил ужин, а иногда даже завтрак, пока Жанна плескалась под душем. Более того — следователь (в чине, кстати, подполковника) любил маленьких детей, соседка даже пару раз по вечерам оставляла ему трехлетнего сынишку, чтобы сбегать в магазин. Жанна,
С тех пор как жалость к отвергнутому Мари мужчине перешла во взаимную симпатию, а потом и в регулярные встречи, Жанна просто расцвела. Она перестала мучиться проблемами мифического лишнего веса (и, кстати, за два месяца без подсчетов калорий и диет похудела на три килограмма), начала наряжаться на работу, флиртовать со случайными прохожими во время съемок, а генеральный директор предложил ей стать соведущей передачи «Гостиная со звездами» — очень рейтинговой и популярной. Основная ведущая, Ольга, была настолько обаятельна и женственна, что раньше считалась в принципе неподражаемой.
Успехами Жанна делилась с Александром, заново открывая, насколько приятнее получать похвалы от мужчины, чем от подруг, насколько это важнее и насколько стимулирует. А неудачи… к неудачам девушка стала относиться проще. По методу Карлсона — «пустяки, дело житейское». В тот день, когда Жанна пригласила Александра знакомиться с родителями, придя на работу, она увидела на стенде с расписанием три съемки подряд. Последняя называлась: «Открытие окружной творческой выставки», начало в восемнадцать ноль-ноль. Жанна попросила водителя приехать пораньше, чтобы до начала торжества успеть взять все нужные интервью, поснимать интерьер, а потом пятнадцать минут самих речей и перерезание ленточки (или вручения диплома — что там обычно бывает на всех подобных мероприятиях) — и быстро освободиться. Съемка была внеплановая, время поджимало, Жанне хотелось поскорее закончить. И вот они с Костей, оператором, оказались в холле совершенно пустого дома детского творчества — ни единого человека, даже вахтера, абсолютная тишина. Перепроверили по бумажке адрес, уточнили у водителя, потом для верности позвонили на студию и узнали, откуда заказывали съемочную группу. Выходило, что все-таки они приехали правильно.
— Наверное, перенесли мероприятие, — догадался Костя, — пойдем побродим по этажам, найдем какого-нибудь завхоза или секретаря и узнаем, куда перекочевала выставка.
Бодрым шагом они направились в узкие коридоры здания и долго стучали во все возможные кабинеты, параллельно прислушиваясь к шорохам на лестницах. Наконец появилась первая живая душа — опрятная старушка лет семидесяти в огромных очках. Она сидела перед кабинетом, читала книжку. На двери гордо красовалась вывеска «Администрация». Жанна заглянула — и увидела кругленькую румяную пятидесятилетнюю даму, быстро-быстро заполняющую какие-то бумаги.
— Простите, пожалуйста, — начала девушка.
— Да-да? Что вы хотите? — Дама отвлеклась от работы и подняла приветливое лицо.
— Вы понимаете, мы — съемочная группа с кабельного телевидения, нас вызвали по этому адресу снимать открытие окружной выставки народного творчества. Не подскажете, где она будет проходить?
— Здесь, здесь будет проходить, — радостно сказала кругленькая дама. — Меня зовут Елена Николаевна, я — организатор выставки, работаю здесь, в доме детского творчества. Это я просила прислать съемочную группу.
— Простите… — Жанна растерялась, — наверное, мы перепутали время.
— Нет-нет, все правильно. Сейчас, я при вас все открою, чтобы вы сняли.
— А где народ? — спросила Жанна растерянно.
— А мы без народа. Хотя… если народ нужен, мы Марию Федоровну позовем, она в коридоре сидит. Мария Федоровна — это наш ветеран, очень активный участник всех творческих вечеров, встреч, сама шьет и вяжет, потрясающе одаренная женщина.
— А выставка-то где? — не выдержала Жанна.
— Так вот же! — И организатор Елена Николаевна с торжествующим видом показала на кресло в углу комнаты.
Жанна присмотрелась. На кресле валялось с десяток вязаных и вышитых вещичек — салфеточки, юбка и, кажется, даже скатерть.
— Вот она, наша выставка народного творчества. Это сделали жительницы нашего округа. Наши бабулечки связали. Вы снимайте, это очень интересно, особенно молодежи.
Жанна молча вышла в коридор. Еще несколько месяцев назад она бы сказала какую-нибудь грубость, но сейчас сумела сдержаться.