Два мудреца в одном тазу...

Раин Олег

— Вот и подумай, чего ты хочешь? Оставаться гордым и одиноким?

— А почему все гордые должны быть одинокими?

— Потому что так устроено в этом мире. Представь себе, великое множество людей добиваются в жизни очень и очень многого, но при этом теряют последних друзей.

— Всех, всех? — не поверил я.

— Увы, всех до единого! Только и остаются у них враги да соперники. Даже с собственными детьми и внуками разбегаются. С родителями сорятся. И как? Думаешь, славно им живется?

Я покачал головой.

— Вот и умничка. — Мама обняла меня крепче. — Жизнь

у таких гордецов тоскливая и одинокая. Кроме телевизора и работы ничего больше и нет, представляешь?

— А профессия? А цели героические?

— Максик мой, Максик… Если профессия требует ставить крест на любимых людях, это дурная профессия. И никакие цели ничего не оправдывают, если от тебя отворачиваются близкие тебе люди. Жаль только, что осознается это чересчур поздно. Когда приходят болезни и никого под рукой не остается…

Чмокнув маму в щеку, я торопливо бросился к телефону, но опоздал. Вовыча дома уже не было. Конечно, рассердился и пошел себе гулять. Наверное, и крест на мне поставил уже, решил найти на улице нового друга. Их ведь вон сколько кругом! — считай, во всех дворах, на всех площадках. Знай выбирай. Мне стало не по себе, и в эту минуту раздался звонок в дверь. Открыла мама, и я услышал ее смех.

— По-моему, это к тебе, Максик.

Она не ошиблась. В прихожей толпились мои друзья. Члены нашей тайной организации. Все, кроме Вовыча.

— А мы тебя навестить! — громко сказал Сашка Путинцев и протянул пластиковый пакет. — Это апельсины. Чтобы витамины, значит, и все такое…

— Да вы проходите, — мама стала помогать ребятам раздеваться. — Посидите, чаю выпьете.

Вся наша тайная организация расселась по табуретам и диванам. Мама насыпала в вазу печенья и сушек, налила чаю и выставила поднос с принесенными апельсинами. Все дружно захрустели и запричмокивали. Сашка Путинцев со знанием дела начал снимать кожуру с апельсина, и все стали соревноваться с ним в скорости.

— Это мы в складчину купили, — пояснил Костяй. По подбородку у него стекал апельсиновый сок. — Хорошие угадали! Сладкие.

Я растроганно глядел на ребят. В вазе оставался еще один апельсин, но когда я потянулся к нему, в дверь снова позвонили. На этот раз пришел Вовыч. Увидев из коридора моих гостей, он в растерянности развел руками и виновато объяснил, что предупредить никого не успел.

— И не надо! — кивнул я. — Проходи и делай вид, что все в порядке.

— А на самом деле?

— На самом деле, все в полном порядке! В наиполнейшем! — я почти насильно затолкнул Вовыча в комнату. Конечно, он ничего не понял. И хорошо, что не понял. Пройдя в комнату, Вовыч уселся на диван и вместе со всеми принялся счищать апельсиновую кожуру.

Поболтав о пустяках, мы обсудили ближайшие планы организации. А планов было — умотаться! Во-первых, поймать и излупить четвероклассника Димку Зайцева, во-вторых, освободить Элкиного змея, застрявшего на днях в тополиных ветках, в-третьих, научиться ходить строем и изучить в совершенстве карате. А еще было в-четвертых и в-пятых. По всему получалось, что дел набиралось немало и болеть было некогда. Кое-что я даже записал в свой тайный блокнот. Когда друзья оставили

мне домашнее задание и, пожелав здоровья, ушли, мама сказала:

— Видишь, как здорово, когда много друзей. Навестили, поговорили да еще задание принесли.

Я озабоченно кивнул и снова приблизился к окну. Облака по-прежнему плыли в высоте. Наверное, им было видно, что крохотный мальчик в далеком окне откровенно растерян. Конечно, мама, была права. Она у меня вообще умная. В меня, наверное. Но в чем-то и она порой ошибалась. Например, в том, что настоящие друзья вовсе не обязаны приносить домашние задания больному товарищу. И с апельсинами все тоже вышло странно. Ну да, я, конечно, люблю апельсины, и ребята жуткие молодцы, что сбросились на гостинец, но мне почему-то было грустно. Может, оттого, что в мудреных объяснениях мамы я чего-то недопонимал, а может, оттого, что апельсинов так и не попробовал. Все слопали гости, а самый последний апельсин достался Вовычу. И что мне оставалось делать? Наверное, только радоваться за лучшего друга.

Глава 11

ЖИЗНЬ БЕЗ ФАНТАЗИЙ И МЕТЕОРИТОВ

Кое-кто считает, что глупость заразна, однако и ум — штука не менее заразная. В общем, антигравы изобрели уже не мы с Вовычем (что было бы вполне понятно), а наши матросы. Заявились в кают-компанию и прямо с порога объявили, что пока мы кофе глушили да сушки трескали, они там гаечными ключами да отвертками пошурудили и собрали кое-что. В общем, это «кое-что» оказалось парочкой приличных антигравов. Ну а антигравы — это, кто не знает, такие штукенции, которые позволяют преодолевать земное притяжение и летать куда угодно, хоть даже к самым дальним звездам. Вот наши балбесы их и склепали из каких-то железок. Нагребли шариковых подшипников, труб гнутых с проводами и собрали.

Молодцы, конечно, хотя я, если честно, был уверен, что на антигравы их вдохновила наша стюардесса. Та самая пленница, которую обнаружили в недрах субмарины. Так-то женщина на корабле — это бедствие, но куда, прикажете, высадить беззащитную даму, если поблизости ни берегов, ни даже самого захудалого острова? Вот и приютили пока у себя. Тем более что девушка очень напоминала Олечку Нахапетову. Особенно в профиль. Ну а чего хотят все Олечки в мире? Конечно, путешествий и скоростей. Наверное, и наша новенькая намекнула ребяткам про космос, а эти остолопы ее послушались. Любовь — это ведь такая штука… Почти как космос. В смысле — темная и неизученная.

В общем, неожиданно все получилось, даже я такого предвидеть не мог. Но мы, хоть и хмурили для приличия лбы, а тоже обрадовались. Потому что к Луне с Марсом человечество давно слетало, а вот Фобос с Деймосом обследовать не успело. Да и с Луной непонятки остались. Темную-то сторону до конца не изучили, опять же постройки какие-то там обнаружили, объекты, прочие путаные следы. То есть обнаружить-то обнаружили, а кто это все будет разгребать да исследовать? Опять Пушкин Александр Сергеевич, который Онегина написал?