Дверь
Шрифт:
Стараясь как можно осторожнее выбирать слова, я приступила к допросу алчного младенца.
– А как думаешь, может лучше его учителю отдать?
Возмущение мальчика било через край и он разоткровенничался.
– Вот еще! Он старый совсем. Бабушка говорит, что скоро из ума выживет. Ведь ему почти пятьсот лет! Вы что – не знали?
Сокрушенно помотав головой, я изобразила полное изумление.
– Бабушка еще говорит, что он хитрый. Под дурачка выставляется. А сам не прост. Просто ему удобно так. Ну, чтоб все меньше про него думали.
Удовлетворенная
Потолкавшись рядом со мной, ботаник медленно удалился.
Оставшись в одиночестве, я успела обдумать роль учителя во всей этой истории. И она мне нравилась все меньше.
Ночь и костры делали праздник каким-то особенным. Такой дома не утроить. На природе все получается веселее. Но мне праздновать было нечего и я решила улучить момент, чтобы уйти, но не успела.
– Это наш последний вечер? – Тоник уже успел замучить меня этим вопросом.
– И надо воспользоваться им с максимальной пользой, – поглядывая на хихикающих девушек, решил Пиксель.
– Ты что тут сидишь как сыч, – Тоник чуть ли не силой поволок меня от камня, на котором я сидела.
Нам оказали честь – накрыли отдельный стол. Рядом с которым стояло деревянное корыто с рыбой. Которую лениво жевал дракон. Иногда рыба выпрыгивала из воды и била его по морде. Тогда дракон издавал щенячий рык, тряс головой и бросался на обидчицу.
Тоник и Пиксель дракона полюбить не смогли. Он им нравился, но не настолько, чтобы доверять. Поэтому я сидела рядом с корытом, вдыхая запах костров, рыбы и странного запаха, который принадлежал дракону.
– Хороший мальчик, – не раздумывая, я подкидывал ему в пасть куски жареного мяса и курицы. Благо нас завалили угощениями. А вот яблоки дракон есть не стал.
– Скажи – ура! – попросила я дракона, показывая куриную ножку.
После громогласного рыка праздник ненадолго умолк, но потом снова послышался смех и чье-то заливистое пение.
Мои друзья вдруг перестали есть, приняли невероятно мужественные позы, состроив невозмутимые лица. Понятное дело – совсем рядом появилась стойка симпатичных девушек.
Отважные они, даже дракона не испугались.
– Вы посмотрите на того тощего доходягу. Ну и урод же. Нос как большой палец на ноге больной старухи…
У Тоника вытянулось лицо.
– Это они про тебя говорят, – довольным голосом пояснил Пиксель.
– А второй-то! Глаза как ежики, раздавленные телегой. А рот как гнилое яблоко.
Они ошибались, у него теперь глаза теперь как арбузы – размером. От обиды.
– Редкостные уродцы. И задницы как у дракона.
Дракон подумал и тоже обиделся.
Девушки упражнялись в обзывательствах, как на конкурсе. Мои друзья мрачнели и злились. Пока одна, самая смелая, не подошла пригласить Тоника на танец.
– Не пойду я. Сначала обосрала, а теперь еще пляши с ней.
Тоник даже отвернулся. И фыркал как больная лошадь.
– Почему он такой сердитый? – робко поинтересовалась отвергнутая красавица у Пикселя.
– По качану. Нечего было обзываться. Я понимаю,
Вокруг оскорбленных ребят стояли крепкие, грудастые девицы, удивленные и испуганные.
– Ой, разве вы не знаете, что нельзя вслух хвалить красоту человека? Иначе злые духи его сглазят.
Дракон выплюнул рыбью голову и громко прерывисто заревел, как поперхнувшийся бык. Смеялся, наверное.
– Это… это – образец непорядочности. Не предупреждать о местных обычаях, девочки вы мои страшенные! – Пиксель обнял двух сразу и, приплясывая, повел туда, где играла музыка.
Тоник застегнул последнюю уцелевшую пуговицу на своей полосатой жилетке и галантно позволил себя увести скромной блондинке, которая шла плавно, потупив взор, но буквально через несколько шагов уже держала его за руку.
Нет, на этом празднике мне не было места. Я была изгоем по собственному желанию, и плевать хотела на подозрительность местного населения. Иногда даже хотелось напугать кого-нибудь, чтобы меня не просто так боялись. И вовсе не из-за дракона. К нему народ быстро привык.
Выпив пару глотков шипучего напитка, очень похожего на наш сидр, я решила воздержаться от опрометчивых поступков. Ведь людей тоже можно было понять они не могли знать всей правды. Ну вот – еще один волшебник нервно вздрогнул, заметив на себе мой взгляд. Опомнился и попытался приветливо улыбнуться, но вместо этого его лицо сложилось в кривую рожу. Ну что ты так испугался?
Вдали, у самой воды, учитель что-то рассказывал самым главным магам. Спорил, убеждал, потом замахал руками – мол, потом поговорим, решим, разберемся.
Не сомневаюсь, теперь к его словам прислушиваются. И он выполнит обещание. Со временем вдолбит в их мозг нужное понимание истории с освобождением острова. И они из моего замка сделают музей. С красивыми фигурами победителей на площади перед ним. С повергнутым Свартом.
Моей статуи там наверняка не будет. Я своим участием в этой истории порчу картину справедливости. Ну как объяснить потомкам, что это всего лишь одна из историй любви. Лучше бы они этот источник зарыли, что ли?
Нет. Не получится. Как говорила моя мама – вода дырочку найдет. И какая-нибудь ни в чем не повинная лошадь, напившись жарким днем, увидит дракона и несказанно удивившись, воспылает к нему страстной любовью. Кто ее знает, может даже стихи начнет слагать. «Иго-го поет лошадка, спи дракончик сладко сладко…».
Тоник и Пиксель маячили в эпицентре праздника. Их было трудно не заметить. Окруженные сияющим нарядными девушками, они смотрелись как два веселых павлина в брачный период. Никогда бы не подумала, что можно стать клоуном, только от того, что все в тебя влюблены. Впрочем, влюблены были не все. Местные юноши, ровесники Тоника и Пикселя, вели себя совсем не дружелюбно. Но ребята предпочитали этого не замечали. Хохотали, без хамства тискали девушек, но вскоре утанцевали в приятном сопровождении. Наверное, решили поддаться уговорам и решить проблему рождения новых волшебников.