Двор Хаоса
Шрифт:
Я открыл глаза и увидел над собой всадника, с головы до ног закутанного в длинный плащ. Он сидел абсолютно неподвижно, не произносил ни слова и смотрел мне в лицо. Собственное его лицо было скрыто краем плаща.
Он глядел на меня – я глядел на него. Никаких вроде бы угрожающих телодвижений, однако этот холодный взгляд выражал явную антипатию.
– Се возлежит доблестный рыцарь.
Я промолчал.
– А ведь мне убить тебя – как раз плюнуть.
Тогда я узнал этот голос, но причина столь пламенных чувств оставалась для меня неясной.
– Я нашла Бореля еще живым, – промолвила Дара. –
Тут уж я не мог ровно ничего поделать. Сам, помимо и против воли, в моем горле возник сухой, иронический смешок. Господи, это ж надо придумать такую ересь! Я мог рассказать ей, что Борель был гораздо лучше снаряжен, что он был свеж и полон сил и при этом требовал поединка. Можно бы добавить еще, что я не считаю войну игрой и что, когда моя жизнь в опасности, я не придерживаюсь никаких правил. Я мог наговорить много самых разных вещей, только какой смысл, если Дара не знала их сама, либо знала, но не хотела с ними согласиться? Кроме того, ее чувства ко мне были вполне очевидны и вряд ли могли мгновенно измениться.
А потому я ограничился одним из величайших трюизмов:
– На все можно взглянуть с разных сторон.
– Мне вполне достаточно одной, – отрезала Дара.
Я хотел безразлично пожать плечами, однако воздержался – слишком уж они болели.
– Знакомство с тобой стоило мне двух самых важных в моей жизни людей, – сообщила Дара.
– Да? Весьма сожалею.
– Ты совсем не такой, как меня убеждали и даже – на какое-то время – убедили. Я видела в тебе человека благородного – сильного, но при этом понимающего и великодушного, иногда – нежного. Честного…
За ее спиной сверкали молнии. Гроза заметно приблизилась. Я не удержался и сказал нечто не совсем пристойное. Дара словно не слышала.
– Я возвращаюсь, – продолжала она, – к своему народу. Сегодня вы вроде бы победили, но Амбер – он в той стороне.
Выпростанная из-под накидки рука указала на грозу. Я молчал и смотрел. Не на бушующие стихии – на Дару.
– Вряд ли есть смысл отрекаться от страны, временно меня приютившей, – ведь скорее всего ее попросту не существует.
– А как насчет Бенедикта? – негромко поинтересовался я.
– Не нужно… – начала Дара и тут же отвернулась.
Несколько секунд прошло в полном молчании.
– Не думаю, чтобы мы когда-нибудь встретились еще раз, – промолвила она наконец и ускакала налево, в сторону черной дороги.
Циник мог бы решить, что Дара попросту присоединилась к выигравшей стороне – Двор Хаоса скорее всего сохранится и после катастрофы. Я не знаю и честно в этом признаюсь. Я думаю о том, что увидел, когда она указывала на апокалипсическую грозу. Накидка разошлась, передо мной на мгновение предстало то, во что превратилась бывшая кандидатка в королевы Амбера. Полускрытое тенью лицо почти не походило на человеческое. Однако было в нем что-то, заставившее меня повернуть голову и смотреть вслед Даре, пока та не исчезла во мгле. С уходом Дейдры, Бранда и отца – а теперь еще и с этим невеселым прощанием – мир заметно опустел. Мир. А что от него осталось, от этого мира?
Я снова лег и вздохнул. Пусть другие уходят, а я останусь здесь, буду ждать, пока накроет меня гроза, и буду спать… и растворюсь?
Вспомнился Хуги. Неужели я усвоил не
– Очнись, Корвин!
Я снова успел задремать, правда, – на одно только мгновение. Разбудившая меня Фиона принесла еду и непременную фляжку.
– Не хотелось прерывать твою беседу, – сказала она. – Так что я скромно подождала в стороне.
– Ты слышала? – спросил я.
– Нет, но могу догадаться – исходя из того, что она уехала. Вот, бери.
Глотнув вина, я занялся мясом и хлебом. И сумел оценить их по достоинству, несмотря даже на растерзанное состояние своих мыслей.
– Скоро двинемся, – сказала Фиона, взглянув на бушующую грозу. – Сможешь ехать верхом?
– Думаю, да.
Я еще раз отхлебнул из горлышка.
– Только, понимаешь, Фиона, слишком уж много всего произошло. Я нахожусь в полном эмоциональном оцепенении. В некой Тени я сбежал из психушки. Я обманывал людей, я убивал. Я строил планы и сражался Я вернул себе память и пытался наладить свою жизнь. Я нашел свою семью и узнал, что я ее люблю. Я помирился с отцом. Я сражался, защищая его королевство. Я делал все, что только мог, для сохранения вселенной. И теперь, когда оказалось, что все мои усилия зря, у меня просто нет духу, нет сил скорбеть. Я ничего не чувствую. Прости меня.
Фиона поцеловала меня в лоб.
– Не все еще кончено. Ты снова станешь таким, как прежде.
Я покачал головой.
– Это, – промолвил я, – как в последней главе «Алисы». Мне кажется, если я крикну: «Ведь вы – всего лишь колода карт!», вы вспорхнете в воздух пригоршней раскрашенных картонок. Не поеду я с вами. Оставьте меня здесь. Да и кому я нужен – джокер?
– Сейчас я сильнее тебя, – сказала Фиона, – так что ты едешь.
– Нечестно, – промямлил я.
– Да ты доедай, доедай. Время еще есть.
Я вернулся к прерванной еде.
– Тут твой сын, Мерлин, – продолжила она абсолютно будничным голосом. – Хочет посмотреть на папашу. Позвать?
– Пленный?
– Да не то чтобы. Он не участвовал в битве – просто пришел сюда и попросил о встрече с тобой.
Я молча кивнул, Фиона исчезла. Я оставил еду и еще раз глотнул вина. Мне было, мягко говоря, не по себе. Ну что, спрашивается, скажешь взрослому сыну, о существовании которого ты не догадывался чуть не до вчерашнего дня? А как такой сын может относиться к отцу? А знает ли он, что решила Дара? И как мне вообще с ним себя вести?
Родственники мои держались слева, на почтительном от меня удалении. Я смотрел, как Мерлин отделяется от группы, идет… Я давно уже задавался вопросом, с чего это меня оставили в таком гордом одиночестве? Чем больше я принимал посетителей, тем очевиднее становился ответ. И с отъездом они не иначе как из-за меня тянут.
Влажный ветер, долетавший со стороны фейерверочно-яркой грозы, крепчал. Мерлин шел и смотрел на меня. Ничто в его лице, так похожем на мое собственное, не показывало, что происходит знаменательное событие. Как, интересно, чувствует себя Дара – сейчас, когда давнее ее пророчество о всеобщем уничтожении сбылось – или почти сбылось? Я задавался вопросом, какие у нее отношения с сыном. Я задавался очень многими вопросами.