Двойник

Чапмен Элси

Корд осторожно прижимает еще одну полоску пластыря:

– Ты тоже этого хочешь?

Я чуть качаю головой. Не в силах сказать, что всё, что я о ней узнала, говорит о том, что именно ей суждено быть той единственной, а не мне.

– Я не знаю.

– В любом случае, слишком рискованно надеяться на то, что теперь она возьмется за тебя в одиночку. Ты можешь натолкнуться на кого угодно.

Я не могу не рассмеяться:

– Тебя это тоже касается, если собираешься и дальше ошиваться вокруг меня.

– Не меня она

должна устранить, - говорит Корд, отрезает ножницами очередной кусок пластыря и разглаживает его, - я был бы просто случайной жертвой. Дополнительной потерей. Классическое СУ.

От его слов веет холодом.

– Я вообще не должна сейчас быть здесь. Она бы никогда не обратила на тебя внимания, держись я от тебя подальше.

– Ты и держалась подальше. Это я следил за тобой в тот день, когда она меня увидела. Если хочешь кого-то винить - вини меня, - я слышу, как позади меня Корд кладет ножницы и оставшийся пластырь обратно в аптечку. Он наклоняется, чтобы поставить ее на журнальный столик. Затем опять садится на диван так же близко ко мне, как и раньше. И принимается опускать мой рукав.

Я возмущенно фыркаю:

– Ладно, буду винить тебя, за то, что ты явился туда и спас мне жизнь.

– Я не хочу быть вынужденным спасать тебе жизнь, - тихо говорит Корд, - когда ты и сама способна это сделать.

Некоторое время я молчу. Я думаю, о своём ноющем от боли плече, холодных глазах моего Альта и новых сомнениях, одолевающих меня.

– Корд, я могла истечь кровью, - мой голос печальный, отчаянный. Вдруг я чувствую такую острую необходимость увидеть его лицо, что поворачиваюсь назад:

– Я облажалась, согласись?

Его глаза вспыхивают ярким огнем под светом лампы:

– Не делай этого.

– Чего?

– Не говори так, как будто это ты должна умереть.

– Да, я могу и умереть, - огрызаюсь я, - я же человек.

– И страйкер, - парирует Корд. Вдруг он немного отодвигается, его плечи скованны.
– И если то, что ты им стала, может принести хоть какую-то пользу, то только сейчас.

– Если бы я сделала это раньше, кто знает, как всё могло бы обернуться. Кто мог бы до сих пор быть с нами.

– Ты не знаешь, удалось ли бы тебе спасти их, Вест. И они, в любом случае, не позволили бы тебе сражаться за себя.

Я подтягиваю к себе колени и обхватываю их руками, отгораживаясь от его отчаяния и своих мыслей.

– Я ненавидела твоего Альта за то, что случилось с Люком, - говорю я, - я сначала даже тебя немножко ненавидела. Но не только твой Альт виноват в смерти Люка. Если бы я не вошла в тот дом… если бы я просто осталась в машине, как он просил… он всё ещё был бы здесь.
– Дыхание вырывается толчками.
– Как бы я не противилась этим мыслям, они не дают мне покоя.

Тишина.

– Тогда, возможно, здесь не было бы меня, - говорит, наконец, Корд, - так было бы легче?

– Нет, ты же знаешь, - шепчу я дрожащим голосом.

–

Это не изменило бы и того, что ты получила своё назначение. Вест, сначала и я себя винил. И тебя тоже. Но мы не виноваты. Тебе не кажется, что Люк хотел бы, чтобы мы это знали? Так что перестань себя винить, и осознай, что сейчас на кону твоя собственная жизнь.

Под влиянием его слов, глаза начинает жечь, взгляд затуманивается:

– Я просто боюсь снова всё испортить, особенно теперь, когда это важно, как никогда.

– Почему я так сильно верю в тебя, а ты нет?
– он тихо ругается себе под нос и смотрит на меня; на его лице столько боли и ярости, что мне становиться не по себе, никогда ещё его гнев так меня не пугал.
– Вест. Пожалуйста.

Кажется, что сердце колотится прямо в горле:

– Корд… - Но я не могу произнести больше ни слова, парализованная тем, как он рассчитывает на меня, как верит в мои способности.

– Если не ради себя, то ради меня, - говорит он резко, - разве этого не достаточно, чтобы попытаться?

Каждое его слово ранит меня. Сначала мне казалось, что я с легкостью смогу держать Корда подальше от линии огня. Я ведь думала, что он хочет быть рядом из-за чувства вины и данного им обещания. Но как принять то, что заставив полюбить себя, он сделал меня уязвимее… и в то же время сильнее?

Я слышу, как он выдыхает в ответ на мое молчание. Он устал до изнеможения от беспрерывной борьбы в отношениях со мной. Но в его тихом прерывистом голосе, когда он встает и засовывает руки в карманы, слышна только острая тоска:

– Я не могу заставить тебя бороться, Вест, или почувствовать себя той, которая заслуживает выжить. Но чего бы это ни стоило, я действительно люблю тебя.
– С этими словами он уходит, направляясь наверх.

Дверь его спальни со стуком закрывается.

Его слова эхом отзываются в моём сознании.

Я действительно люблю тебя.

Завтра сюда заявится мой Альт. Осталось четыре дня.

И все вдруг становится очевидным, как никогда, встаёт на свои места, целиком и полностью обретает смысл. Остаётся лишь удивляться, как я могла когда-либо, хоть на миг, на один вздох, хоть единой частичкой себя, думать иначе.

Когда мне на телефон приходит сообщение о новом страйкерском заказе, я, услышав краем уха жужжание и едва взглянув на экран, не отвечаю. Я слишком возбуждена, лихорадочно обдумывая, раскладывая и планируя свои шаги. В конце концов, это самый важный заказ в моей жизни. И от меня потребуются все силы, чтобы его выполнить.

Когда я прокрадываюсь через заднюю дверь, луна все еще ярко освещает улицу холодным белым светом. Далеко на горизонте я вижу первые розоватые проблески дня. В отдалении возвышается высокий, зазубренный край железного барьера, который на расстоянии кажется тонким и легким, как паутина. Очень холодно. Дыхание превращается в плотный пар.