Дженнет

Романова Галина Львовна

Истинной свободы… Только что там, на вершине башни, Бин Сидха показала ей истинную свободу — и тут же дала понять, что пока не желает ее. Но это означало не только, что она остается здесь. Это заставляло поверить и в остальные ее предсказания. Любовь смертного… Любовь ее избранника… Мэбилон слишком долго жила без мужской ласки. Она слишком долго была одна, чтобы сейчас просто так отказаться от этого. И, кроме того, разве всегда не было иначе? Разве вот уже много веков она не избирает себе короля? Все они поначалу тоскуют, переживают, но потом смиряются и живут с нею счастливо до конца своих дней. С чего это пророчице уверять

ее, что на сей раз все будет иначе?

Нет, все идет так, как ей хочется! Немного медленнее — ну и пусть. Просто надо больше терпения и магии, туманящей смертному рассудок и пожирающей память, но рано или поздно, он влюбится. И тогда они будут счастливы назло всем сумасшедшим предсказательницам.

Об этом и думала Мэбилон, когда встречный ею рыцарь отвесил церемонный поклон и пробормотал слова приветствия. Королева улыбнулась благосклонно. Она узнала посланника самой Росмерту и сочла встречу добрым знаком. Но отошла всего на несколько шагов, когда рыцарь догнал ее и решительно заступил ей дорогу.

— Прошу простить, возлюбленная королева, за то, что я, ничтожный, осмелился помешать вам и задержать на пути, — промолвил он, снова склоняясь перед нею. — Но эта встреча была столь неожиданной, она так взволновала меня, что я не смог сдержаться…

Мэбилон кивнула головой. Все рыцари были так или иначе влюблены в нее, многие придворные кавалеры готовы были рискнуть бессмертием, если были бы уверены в том, что наградой будет любой знак внимания. Но королева стороной обходила всех влюбленных, за что ее и называли Ледяной. И этого очередного воздыхателя она бы не стала слушать, заранее зная все, что он скажет. Но у нее было хорошее настроение. Да и не следует отказывать посланцу Росмерту, особенно сейчас. Пусть думают, что счастливая любовь растопила ее холодное сердце!

— Мне радостны твои слова, о благородный рыцарь, — она улыбнулась, предлагая продолжать.

— Но весть, боюсь, нерадостна моя. Ты так прекрасна, королева! Перед тобой склоняются все. Даже боги снисходительны к тебе, ибо истинной красоте прощается многое. Но тем печальней сознавать, что я принес нерадостную весть…

От посланца самой Росмерту печальной вести можно было ожидать только в одном случае, и Мэбилон нахмурилась:

— Твоя госпожа тебя зовет обратно?

— О нет, возлюбленная королева! Я готов остаться тут хоть на семь лет, коли прикажешь… В моей преданности ты не сомневайся. Но есть другие…

Мэбилон задержала вдох. Пальцы рук похолодели, кисти налились тяжестью.

— Кто?

— Я не смею…

— Я приказываю! Ну же?

Видя, что глаза Ледяной Королевы потемнели, и лиловый цвет сменился фиолетовым, Ролло отступил:

— Ваш король.

После того, что ей наговорила Бин Сидха, это было слишком, но Мэбилон заставила себя улыбнуться:

— Я знаю…

— Знаете, что у него другая? Что он сейчас ее целует?

Ледяные искры все-таки сорвались с пальцев, и рыцарь еле успел отпрыгнуть, чтобы его не задели острые, как бритва, осколки льда, способные пронзить незащищенную доспехами кожу, как бумагу.

— Где?

— Там, в парке. У озера…

И вовремя отступил в сторону, широким жестом указывая направление, но не спеша следовать за сорвавшейся с места королевой. Чем меньше будет там свидетелей, тем лучше для всех. Сама же королева по достоинству оценит его такт и преданность. А

если она решит покарать смертного за неверность, ее найдется, кому утешить.

Дженнет с трудом поднялась на ноги, поправляя задравшийся подол. Руки дрожали, мысли путались. Не верилось, что она только что это сделала! То, о чем не принято говорить, то, о чем приличным девушкам не стоит даже и думать, то, что священники именуют грехом — она это сделала. Произойди дело в Англии, Дженнет кинулась бы к ближайшему озеру — топиться, смывая грех. Но они оба были в волшебной стране, где все не так, где можно то, что во внешнем мире вызывает осуждение… Но как можно осуждать ту близость, ту страсть, ту нежность и восторг, ту жажду обладания, которая толкнула их друг к другу?

Роланд уже встал и подал ей руку, помогая выпрямиться. В его глазах было столько тепла и счастья, что уже одно это уничтожало все сомнения. Да пусть ханжи твердят, что угодно! Она нашла своего любимого и не отдаст ни за что! Только что он сделал ее своей женой, и ни люди, ни волшебные существа, ни даже господь бог не в силах ничего изменить.

— Я люблю тебя, Дженнет, — произнес Роланд, обнимая девушку.

— Я люблю тебя, Роланд, — эхом откликнулась она.

Губы их опять соприкоснулись — просто потому, что нескольких минут оказалось мало. Хотелось, чтобы время остановилось, чтобы они вечно любили друг друга на берегу этого озерка.

— Я тебя никому не отдам, — горячий шепот из уст в уста.

— И я — тебя! Я тебя слишком долго искала!

— А я тебя слишком долго ждал… До сих пор не могу поверить, — не разжимая рук, Роланд окинул взглядом берег озера и теснившиеся вокруг заросли, — что это происходит со мной… Еще недавно вся прошлая жизнь казалась мне сном. Ты была всего лишь сном! А теперь я словно проснулся…

— Ты рад тому, что оказался здесь, в волшебной стране? — запрокинув голову, Дженнет пытливо всматривалась в лицо любимого. Ей нужно было знать ответ на этот вопрос.

— Рад? Не знаю… Я не так уж много видел — только стены… — про охоту на фирболгов, турнир и казнь Конно вспоминать не хотелось. — Теперь мне кажется, что это сон… Но ты со мной — и большего мне ничего не надо.

Он как-то странно замолчал, и, хотя по-прежнему обнимал Дженнет, гладя ее по растрепанным волосам, девушка почувствовала неладное.

— Что, Роланд?

— Королева Мэбилон, — он смотрел в сторону зарослей, словно ждал, что вот-вот она появится во главе стражи. — Она ни за что не позволит нам быть вместе… Дженнет, любимая… лучше бы ты меня не находила! Если бы ты знала, как мне тяжело будет жить дальше, после того, как я тебя увидел!

Тоска и боль, звучавшая в его голосе, передались девушке. Она обвила руками шею жениха:

— Нет-нет, не говори так! Мы не расстанемся никогда! Я не для того нашла тебя, чтобы отдать ей! Я через столько прошла, столько вынесла — и все зря? Я тебя не брошу! Мы непременно будем вместе, ведь я так тебя люблю…

— Дженнет, — он по-прежнему не смотрел на нее, прислушиваясь к далеким шорохам, шелесту, шуршанию и скрежету, доносящимся из глубины сада. — Я никогда в тебе не сомневался! Помнишь нашу первую встречу? Нас познакомила Сьюзен, и с первых же твоих слов я понял, что ты — необыкновенная девушка, что второй такой просто не существует. Ты помнишь, что ты мне сказала?