Дженнет

Романова Галина Львовна

Жених! Король обернулся на оцепеневших от неожиданности фейри. А потом сорвался с места и бросился вдогонку. Незнакомка мчалась впереди легкая, как вихрь, тенью мелькая за кустами. А вот ему бежать было тяжело, словно на ногах висели чугунные гири или ядра с боевого корабля. Чувствуя, что не в силах бороться с этой тяжестью, он выкрикнул:

— Погоди!

Девушка остановилась. Сердце Дженнет колотилось в груди так, что она боялась слишком глубоко вздохнуть — вдруг оно разорвется, лопнет, как мыльный пузырь? Обхватив руками ствол какого-то дерева, она прижалась к его шершавой

коре, закрыла глаза, слушая шорох шагов за спиной.

— Погоди…

Она медленно обернулась, продолжая цепляться за дерево — это оказалась яблоня, и ее ветки, усыпанные мелкими ярко-желтыми яблочками, свисали чуть ли не до земли, образуя шатер, сквозь который Дженнет смотрела на Роланда.

Он стоял в двух шагах от нее, отделенный только усыпанными яблоками ветками. Потом шагнул вперед, осторожно отводя их рукой.

— Погоди, девушка, — они смотрели друг другу в глаза, — не убегай. Ты появилась здесь недавно, но уже смущаешь мой покой…

— Покой? Все, что тебе надо — это покой?

— Да. Ты не понимаешь, — человек оборвал сам себя. Эта юная фейри смотрела так пристально, что ему хотелось ей поверить, хотелось открыть сердце. Но поймет ли она, что значит для него покой?

— Конечно, — она попятилась, огибая ствол яблони и прячась за него, — я же только женщина. Нам недоступны высокие материи. Мы можем думать лишь о семье, о доме, о хозяйстве…

— Ты очень странно говоришь… для фейри. Когда-то я знал одну девушку… Там, далеко… она пела те же песни… Сейчас это все в прошлом. Сейчас она далеко и думать обо мне забыла. Мне тоже надо ее забыть и как можно скорее. Мы больше никогда не увидимся. Я стал королем, хотя и не желал того, а она… Я не знаю, где она сейчас, но когда я услышал ту песню, которую пела она… Вы, фейри, часто бываете в том мире… в мире смертных… Ты могла подслушать ее песню… Хотя, что я! Эту песню знала не она одна. Ее столько девушек пели, что глупо думать… Но странно, что я ее услышал. А эта девушка… Она была когда-то… — он осекся, заметив, что юная фейри прячет лицо, прижимаясь к шершавой коре яблони. — Ты плачешь? От чего?

— Нет, я не плачу. Это просто соринка, — пробормотала Дженнет, чувствуя себя глупо. Не хватало еще расплакаться! Она отвернулась, вытирая щеки ладонью.

— Ты плачешь, — он шагнул под сень веток. — И твой голос… Сейчас мне кажется, что я уже слышал его раньше…

— На песенном турнире и еще…

— Нет. Раньше! Понимаю, это выглядит глупо, но… мы не могли встречаться?

Он подошел близко. Так близко, что мог бы дотронуться рукой до ее пальцев. Дженнет прижалась к стволу дерева, вжимая лицо в складки жесткой коры.

— Нет, что я, — мужчина остановил сам себя. — Я — человек… Ты — фейри. До того, как попал сюда, я не встречал никого из вашего народа. Я это точно помню, хотя и не могу сказать, что помню все.

Дженнет встрепенулась.

— Ты помнишь не все? — от волнения она забыла о собственных слезах.

— Да, — мужчина нахмурился. — Я точно помню, что жил когда-то в другом мире. Помню, что был кем-то другим… Иногда мне снятся странные сны. Я вижу море, корабли, старинные замки… Незнакомых людей… Нет, во сне они мне все знакомы —

я говорю с ними, они зовут меня по имени… Но стоит мне открыть глаза, как от сна остаются лишь воспоминания.

Король осекся, заметив, что девушка выпрямилась и смотрит на него с улыбкой.

— Ты странная, — сказал он. — Только что плакала, а теперь смеешься…

— Я не смеюсь, — Дженнет почувствовала необыкновенную легкость от того, что нашла решение. — Я просто радуюсь…

— Чему? Что я, ваш король, забыл свое прошлое? Что ваш король не помнит своего прежнего имени? Что он потерял все, что когда-то знал и любил?

— Я радуюсь тому, что могу тебе помочь! — Дженнет потянулась ему навстречу. — Роланд…

Мужчина вздрогнул. Это имя он уже слышал недавно, и оно отозвалось в памяти.

— Роланд, — повторил он.

— Роланд, — произнесла девушка. — Роланд Бартон. Ты — Роланд Бартон, второй сын барона…

Имя всплыло из глубин памяти, увлекая за собой все остальное — образы друзей, родных, городов и стран, где довелось побывать. Отца, матери, старшего брата Роджера, сестры Кэтрин, кузины Сьюзен…

— Да, — промолвил он, заново примеряя имя, как плащ. — Роланд Бартон. Второй сын восьмого барона Бартона… — он посмотрел на сияющее лицо юной фейри. — Но откуда ты это знаешь? Тебя я не помню! Ты назвала меня своим женихом, но я…

— Посмотри на меня, Роланд, — девушка сделала шаг. — Посмотри! Это же я! Дженнет…

…Где-то там, в уединенной башне, в комнате на самом ее верху, склонившаяся над котлом изгнанная королева Айфе с досадой пристукнула кулаком по ладони. Сейчас она смотрела глазами этой смертной и много бы дала за то, чтобы увидеть ее со стороны.

— Дженнет, — повторил Роланд. — Дженнет… Я знал девушку с таким именем. Ее звали Дженнет Холл. Но ты — не она! Дженнет осталась там, далеко…

— Да нет же! — она кинулась к нему, хватая за руку. — Посмотри на меня, Роланд! Я — твоя Дженнет! Я здесь! Я пришла к тебе!

Королева Айфе стиснула кулаки. Что она делает? Правду говорят про людей, что они живут сердцем, а не разумом!

— Нет, я не верю, — мужчина покачал головой. — Дженнет не могла так поступить. У нее не хватило бы сил. Прости, девушка, но…

— Ты мне не веришь? Посмотри внимательно… Ах, да! Я и забыла! Королева Айфе дала мне этот облик, чтобы я сумела проникнуть сюда…

— Айфе? — Роланд припомнил сказанное как-то Конно о том, что его мать была королевой. Но если действительно Айфе подослала сюда эту фейри, не означает ли это, что королева Мэбилон в опасности?

— Айфе мне помогла, — Дженнет все цеплялась за его руки. — Она спасла мне жизнь и дала этот облик, чтобы я смогла отыскать тебя… Роланд, посмотри на меня! Это я, твоя Дженнет, и я действительно пришла сюда, в волшебную страну, за тобой! Я так долго тебя искала, Роланд!

— Я не верю.

Слова прозвучали, как пощечина.

— Но почему?

— Ты — не Дженнет.

Она выпрямилась.

— Почему?

— Моя Дженнет совсем другая. Она… прости, девушка, вы не похожи даже внешне, хотя твой голос звучит почти также, как ее. И песни вы поете одинаковые… Но узнать в тебе — ее?