ЭДЕМ-2160
Шрифт:
Без задержек пройдя контроль, Саймон взошел на борт стратоплана. После старта разрешили расстегнуть ремни и он расслаблено откинулся в своем кресле у иллюминатора: стратоплан оставил далеко внизу барашки облаков – отсюда они казались мелким ворсом – и теперь косматое солнце, поднимаясь из-за горизонта, немилосердно било в глаза, сверкая в густо-синем, почти черном небе. Стюард убаюкивающим голосом предупредил о пятиминутной готовности к невесомости. Его напарница, рекламно улыбаясь, разнесла напитки и закуски по салону люкс. Саймон взял тоник и пару бисквитов. Сейчас он сосредоточенно просматривал курс лекций, ради которых в данный момент пересекал Индийский океан на высоте сто десять километров. До пункта назначения, порта Сидней, где его должны были ждать представители
Незаметно для себя Саймон расслабился и погрузился в посторонние мысли. В памяти всплыл последний разговор с Эйнджилом, когда они спорили о демографических проблемах, и он невольно стал вспоминать, что же он знает об Австралии.
Эта страна за последние триста лет, казалось, почти не изменилась: те же бескрайние просторы пустынь, стада верблюдов и кенгуру, овцеводство и вместе с тем мощная энергетика и неплохой промышленный комплекс в Тасмании и Новой Зеландии, позволяющий Австрало-Новозеландскому Союзу удерживать первенство в регионе. Когда-то давно, задолго до Китайской демографической экспансии, Австралия ввела очень жесткий закон об эмиграции, который действовал и сейчас. Вкупе с евгенической программой он позволял Австралии оставаться второй страной в мире после России со столь малой плотностью населения. Здесь были крупные мегаполисы, где сотни миллионов людей жили на небольшой площади. По сути, это был один сверхгород на юго-востоке Австралии, а в центральной пустыне, хотя и сильно изрезанной каналами, но все еще суровой, можно было за целый день пешего пути не встретить ни одного человека. Однако пограничные с Китайской Империей территории испытывали страшное давление и поэтому региональные новости пестрели объявлениями о насильственном выдворении за границу все новых и новых партий подпольных азиатских эмигрантов. Эйнджил как-то назвал такое положение негласной осадой.
Неожиданно Саймон почувствовал, что стакан в его руке потяжелел. Он автоматически взглянул на часы и понял, что стратоплан начал посадку. Как бы подтверждая его мысли, стюард попросил всех пристегнуть ремни и приготовиться к десятиминутным перегрузкам. Саймон уселся поудобнее и стал смотреть в окно на стремительно приближающийся желтовато-бурый край континента.
В аэропорту Саймона приветливо встретили первый заместитель начальника австралийского отделения с секретаршей. За оградой автостоянки притаился большой белый "Роллс-Ройс", в котором Саймона повезли в гостиницу. Поглотив городской шум, плотные двери машины закрылись за Саймоном. Автомобиль мягко покатился к выезду из аэропорта на автостраду. Он быстро проехал парковую зону, Саймону понравились высокие светлые эвкалиптовые аллеи, и углубился в каньоны сиднейских улиц. По обе стороны возвышались небоскребы и по европейским меркам очень большие. "Да, при такой плотности застройки они смогут прокормить и три миллиарда".
— А недалеко отсюда у нас центр по переработке морепродуктов, – с плохо скрываемой гордостью заметил заместитель и по совместительству бесплатный гид.
"Они там все помешаны на гидропонике и морских фермах", вспомнил Саймон шутку Эйнджила. Как оказалось, это была чистая правда.
Лето, а в этом полушарии сейчас как раз стояла неимоверная жара, выбелило стены зданий и залило отраженными от стеклянных витрин и панно каскадами света бездонные провалы улиц и площадей. В отличие от по-европейски тяжеловесного и грубо утилитарного Брюсселя Сидней пестрел легкими формами и вычурными ансамблями. За разглядыванием австралийской столицы, Саймон и не заметил, как машина доехала до места назначения.
— Вот мы и прибыли, – перед ними высился небоскреб гостиничного комплекса "Трайдент". – Ваш номер четыреста третий на семидесятом этаже. Портье проводит вас. Машина будет ждать через сорок минут у входа. Вас встретит мой напарник. Его зовут Майкл Харви.
Саймон кивнул и не спеша направился к центральному входу.
Одноместный номер был шикарным: отдельный санузел, прихожая, большая кровать с пуховым одеялом, мощный терминал в углу и в довершение ко всему тяжелые портьеры. Саймон
"Хорошо здесь, наверное, в парке", мечтательно подумал Саймон. Однако времени оставалось в обрез. Он аккуратно разложил вещи, вызвал портье и попросил, чтобы к вечеру ему был заказан столик в ресторане и меню. Пролистав еще раз лекции и сверив часы, Саймон посмотрелся в зеркало, пригладил волосы и поправил галстук, после чего со спокойной совестью взял ноутбук и направился к выходу.
У подъезда на этот раз стоял черный "Бентли", а водитель-негр услужливо придерживал распахнутую дверь. В салоне уже сидел Майкл Харви. Это оказался молодой высокий коротко стриженный блондин с кроткими голубыми глазами. Голос был подстать хозяину, отчего Саймону показалось, что Харви смотрит на мир с бесконечным ангельским удивлением. Они поприветствовали друг друга, и лимузин мягко тронулся.
— Сегодня вам предстоит вводная лекция для аспирантов, потому попытайтесь проследить, кто из них на ваш взгляд, заслуживает индивидуального подхода, – Харви пытался, как показалось Саймону, привлечь его внимание и выслужиться.
Саймон кивнул, но в душе его возникло чувство недовольства: он был хороший лектор, а педагогика его никогда не прельщала. Впрочем и педагогических талантов он не был лишен. И, разумеется, ради своей репутации, а вовсе не ради карьеры Харви, он постарается.
К тому времени, как машина подъехала к центральному зданию евгенического центра, Саймон уже был готов к занятиям. Зал встретил его аплодисментами и возгласами одобрения: его знали, его работы служили академической науке. Саймон улыбнулся и прошествовал на трибуну.
За полчаса лекции в аудитории никто не проронил ни слова. И под конец Саймон, вспомнив поручение Харви, отдал пятнадцать минут на вопросы. Хотя они сыпались, как из рога изобилия, ему удалось выделить троих. Он отметил их в списке с пометкой "отрекомендовать". Теперь можно было покинуть зал, что Саймон и сделал с чувством выполненного долга.
Однако помимо студенческой аудитории в этот день его ждали более интересные дела. Ему предстояло участвовать в подтверждении "синего" статуса. Лаборатория австралийского центра ничем особенным не отличалась от подобной же в Брюсселе или в любом другом центре Земли. На таком знакомом приборном столе уже находился образец тканей эмбриона. Саймону уступили почетное место и одновременно, как он понял, право начать анализ. До рези в глазах вглядываясь в двойную спираль, Саймон исследовал отклонения.
К его изумлению, все они оказались в пределах нормы – эмбрион заслуживал "золотого статуса", однако единственную странность Саймон опознал как потенциальное многоплодие. В норме количество двойняшек и тройняшек у человека невелико. Эта же особь должна была из каждой оплодотворенной яйцеклетки сделать сразу несколько эмбрионов. Более того, у нее удлинялся срок беременности еще на четыре-пять недель, для вынашивания этих детей. Саймон понял, что ответственное решение предстояло принять ему, в связи с чем, он обратился к директору центра:
— Я составлю протокол, куда включу свое компетентное мнение. За вами, как за начальником сектора остается право подписать или не подписать его. Однако прошу учесть, что в повторной экспертизе я уже не смогу принять участие, – Саймон вежливо кивнул.
— Разумеется, необходимое число подписей будет стоять под вашим решением, – директор особенно выделил слово "будет".
Пальцы Саймона запорхали по клавиатуре, и вскоре принтер выдал форму заключения. Оно гласило, что абонент номер 677001 получает "синий" статус на шестнадцатилетний период с момента рождения. В связи с тем, что мутация (далее следовал подробный отчет о мутации) предварительно признана положительной, все остальные отклонения не превышают пределов "золотого" статуса, эмбрион признан гарантированно полезным. В приложении Саймон порекомендовал социальным службам проследить заключение брака до пятнадцати лет. В противном случае применить искусственное оплодотворение даже без согласия абонента и родственников.