Единорог
Шрифт:
— Я и не собиралась. У тебя, кажется, дела какие-то были.
— Ладно, хоть напомнила, — буркнул он.
— Тебе пора?
— Угу.
— Я больше к телефону не подойду. Завтра поговорим, Валер.
— Ладно. Пока.
— Пока, — сказала я.
Телефон больше не звонил. Я смотрела телевизор и думала, думала, думала.
Мария Печатникова, 19 лет, студентка 3-го курса географического факульте-та:
Да, я что-то слышала про ее родителей. Их вроде бы убили в прошлом году. Ле-ра в том году зимнюю сессию сдавала весной, декабрь и январь в университете не по-являлась. Вообще-то, я могу ее понять. Все-таки родители.
Нет,
Были ли у нее с кем-нибудь отношения? Я не знаю. На курсе точно ни с кем не было, это ведь видно, все сразу замечают, если что-то есть. Хотя к ней подкатывали не-которые, Айрат Байбурин на полевой практике, помню, все от нее не отходил. Но она ни на кого внимания не обращала. Я всегда думала, что у нее есть кто-то на стороне, и что отношения там уже долгие. Ну, знаете, когда парень только начинает ухаживать, он и в институт приходит, встречает, гулять водит, а когда долго уже отношения длятся, то уж живут как в семье, спокойно и обыденно.
Про Валеру я узнала уже после ее смерти, когда велось следствие. Знаете, я страшно удивилась. На Леру это было так непохоже, я представит себе не могу, чтобы она связалась с каким-то криминальным авторитетом. Говорят, у него была целая груп-пировка, они рынок держали и автозаправки. Нет, мне не вериться, знаете ли. Лера бы-ла такой спокойной девчонкой, из благополучной семьи. К тому же он, кажется, был намного ее старше.
Он ли ее убил? У нас на курсе все думают, что это он. Трудно представить, что ее убил какой-то посторонний, если у нее был роман с парнем, который был чуть ли не профессиональным убийцей. К тому же он в Афганистане воевал, они же все оттуда пришли ненормальный. Может, он просто приревновал ее, кто знает.
Лариса Самыкина, 19 лет, студентка 3-го курса географического факультета:
Про Валеру я слышала, но не от самой Леры, а уже после ее смерти. Не знаю, что и сказать. Нет, Лера была очень благополучной и интеллигентной, но иногда у нее случались приступы безрассудства. Она вообще была без царя в голове. Она не пони-мала, что в жизни бывают вещи по-настоящему опасные. Из-за своего безрассудства она могла попасть и в очень плохую историю, могла связаться с любым подонком.
И знаете, она была жутко наивной. Может, она даже не понимала, кто он такой, этот Валера. В некоторых жизненных ситуациях Лера была просто дурой. Это грубо, конечно, но это правда.
Инна Михайлова, 19 лет, студентка 3-го курса географического факультета:
Что она любила читать? Вы знаете, так сразу даже и не скажешь. Лера ужасно много читала, но при этом начитанным человеком ее назвать было трудно. Она практи-чески не читала русскую классику. Толстого разве что. Ей одно время очень нравилось, а потом ей попалась статья одного из нынешних фантастов, Логинова, что ли. Интерес-ная статья, она мне тоже давала почитать. Довольно убедительно доказывает, что Тол-стой, в сущности, был плохим писателем. Словарный запас у него был маленький, чис-тота текста тоже далека от совершенства. Что таким популярным Толстой стал совер-шенно случайно, а потом все просто привыкли называть его гением. В этой статье, я помню, все строилось на том, что оценить писателя можно в первую очередь
После этой статьи Лерка к Толстому охладела. А так…. Ей очень нравился Гол-суорси. "Сага о Форсайтах" — это обязательно, но больше всего Лерке нравились его рассказы. И еще она любила Шекспира. Она его просто перечитывала за обедом, пред-ставляете? Лерка постоянно за едой читала, просто не садилась за стол без книги, но это-то часто встречается. А вы представить себе можете, ест человек и читает какого-нибудь «Гамлета»? Кстати, «Гамлет» ей не нравился. Зато от «Макбета» она была про-сто без ума.
В школе, я помню, Лера неожиданно увлекалась японской и китайской литера-турой. Она вынесла из этого увлечения любовь к Акутагаве. Еще она обожала Сей-Сенагон.
Читали ли она фантастику? Современную — почти нет, разве что если ей давал кто-нибудь. Она вообще все читала, что попадалось под руку, и хорошие книги, и от-кровенную ерунду. Из фантастики ей очень нравились Стругацкие, по-моему, она их читала с раннего детства, класса с третьего, и все не уставала восхищаться. Ну, Толкиен еще у нее был, знаете, стандартный набор: «Хоббит», "Властелин Колец", «Сильма-риллион». Еще ей нравился Желязны, но не все, а только "Хроники Амбера". Про фэн-тэзи Лера всегда говорила, что предпочитает читать первоисточники. Что она имела в виду? Ну, и так ясно, мифы всякие, сказки. У них дома полно было такой литературы. «Эдда», "Кодзики", «Мабиногион». Она и сказки любила читать.
Знаете, у Леры был настоящий вкус к литературе, образованности только не хва-тало. Зато интересно было наблюдать, как она берется за какую-нибудь классическую вещь. "Божественную комедию" так она читала, интересно было смотреть. Кстати, Лерка сразу распознала в ней сатиру. У Леры, понимаете, глаза были не зашорены об-щепринятыми представлениями. Например, Пушкина она терпеть не могла. Зато очень любила стихи Бунина, особенно ей нравился бунинский перевод «Гайаваты». Очень она любила Бальмонта. Вообще, в поэзии Лерка предпочитала простоту. Древних ки-тайских поэтов просто обожала, и еще эти японские трехстишия и пятистишия, не пом-ню, как они называются. Ну, да, танка и хокку.
Знаете, я всегда удивлялась: при таком образованном отце Лерка была — как чис-тый лист бумаги. Ни классической музыки, ни литературы, ни живописи. Она все от-крывала для себя сама. Но в этом, знаете, было что-то правильное, правдивое. Боль-шинство ведь ни черта не понимают, не чувствуют. Просто в них вдолбили, что Пуш-кин — это гений, что Бетховен — это гений. Лерка все воспринимала с позиции "нра-виться — не нравиться". В живописи, например, она предпочитала пейзажи. Помню, на первом курсе мы ходили на выставку Рериха, так Лера просто влюбилась в него. Это был гималайский цикл. А вообще-то, она живопись не очень любила, а предпочитала пейзажную фотографию. Интересно, что в литературе она признавала абстрактность, экспериментирование с формой, а в живописи — нет.
Классическую музыку она не слушала совсем. Ей немного нравился Бах, но со-всем немного, почти так же, как Достоевский, про которого она всегда говорила, что он ей нравиться, но никогда его не перечитывала. Она слушала одно время русский рок, знаете, Нау, БГ. У «Алисы» ей нравились некоторые композиции, особенно — "Синий дым" и «Сентябрь». Из иностранных — «Vacuum» и Scooter. На дискотеки она в жизни не ходила, но Scooter ей очень нравился. Включит на полную катушку и курсовую пи-шет. Уж такая она была.