Экспат
Шрифт:
Французы деловито поставили на колени всех выживших в перестрелке. Шестеро. Не пятеро. Легкораненные вперемешку с целыми. Самый крупный — первый. И Ставрос — как бы «случайно» последний. Чтоб успел увериться в том, что время есть.
— Расскажи, кто поставлял вам товар.
В лицо полетел объёмный и несколько вонючий плевок. Эрнест утёрся и достал из кобуры лазпистолет.
— Ответ неверный, — хмыкнул А. Н. и всадил разряд точно в бульдожью челюсть «быка». Заряд был малым, так что в теории амбал мог выжить. До того, как Эрнест пинком
— А что насчёт тебя? — и услышать мрачное:
— Не узнаешь.
Удар нейрошокером. Стерпеть вой на повышающейся ноте. Судороги, скрежет зубов и вонь мочи. При первом же затихании спросить:
— Поставщик?
— Н..нее…
Недовольно буркнуть:
— Ну и катись к чёрту! — выкрутить шокер на максимум. Выслушать десять секунд безумных воплей. Стерпеть аромат пережжённых нервов. Вытолкнуть за борт всё ещё дрожащий труп.
— Камрад, не спеши, а то пленники закончатся, — несмело спросил кто — то из — за спины. Вроде даже — искренне, хотя сценарий Эрнест выложил заранее. Без деталей.
— Ну так пусть поговорят со мной, — яростно тряхнуть головой. — А то как кидать честного торговца — так все за. Итак, что насчёт поставщика, — повернуть голову к третьему с конца. — Поставщик? Имя! БЫСТРО!
— Его… его зовут…
Рявкнуть:
— Ты не знаешь ничего!
Щелчок лезвия раубтира. Шипение и бульканье дыхания через разрубленное горло. Гулкие хрипы. Коротко выругаться, ударить раубтиром. Отрубить кисть незадачливого бандита, увидеть новую, ещё более глубокую рану на горле допрашиваемого — с показавшимися розовыми жилами и даже вроде чем — то белым. Замахнуться на ещё более кровавый, рубящий сверху удар. Сдержать ярость, просто ткнуть в живот. Вытолкать умирающего наружу. Повернуться к Беннету, ошарашенно наблюдающего за скатывающимся в безумие детективом. Прохрипеть:
— Ты. — Услышать панический вой пушера:
— Сдержите его кто — нибудь!
— Без обид, камрад, — флегматичное замечание Франсуа. — Мы только наемное прикрытие. Куда он спустит своё мясо — не наше дело.
— Имя?
Беннет давится, трясется, падает на колени. Наконец, вперед, дрожа, вываливается Ставрос и начинает что — то нести. На греческом.
— Мне кажется, камрад, он что — то хочет сказать, — заметил Франсуа.
— А я бы его ещё выкинул, — сообщил Ганс, чьим шокером и доставалось одному из пленников. — В конце концов, у нас есть ещё один, куда более сообразительный, — он кивнул на Беннетта, дрожашего от страха и пытающегося выдавить хоть что — то.
— Прижать к стене — распорядился Эрнест, подходя ближе к пушеру.
— Я всё скажу, всё! Но только тебе и только когда вы закроете чёртову дверь!
А. Н. коротко кивнул. Дверь закрылась.
— Парни, все в переднюю часть отсека. Дилера туда же. Я поговорю с греком, — тихо сказал Эрнест, не выключая шокер. И не убирая густо залитый кровью раубтир.
— Мы заблокировали двери, — сообщил Франсуа, кидая выразительный
Убедившись, что все ушли достаточно далеко, Эрнест вздохнул. Включил не так давно купленный скремблер, сел прямо на пол, поставил механизм перед собой.
— Не доверяешь своим, а? — затравленно сделал попытку моральной интервенции Ставрос.
— Не доверяю, — ровно проговорил А. Н. — И тебе не доверяю, поэтому первое, что сделал — установил место жительства твоих детей.
— Сукин сын, — сквозь зубы процедил Ставрос.
— Так что подумай крепко, прежде чем называть адрес. Вдруг ты ошибешься. Случайно, конечно. И тогда твари Ям снова увидят дождь из людей.
— Не ошибусь, безопасник, — буркнул грек, буравя взглядом спокойного Эрнеста. — Если ты отведешь людей от моих родственников.
А. Н. подумал и кивнул. Достал коммуникатор, отстучал что — то по экрану.
— Готово. Мои люди двинутся к складу как только ты назовёшь адрес.
— Четвёртая литейная, строение три.
— Мыловарни?
— О да, начальник. Мыловарни. Плохие воспоминания, да? — оптовик глухо рассмеялся. Покосился на шокер. На раубтир и умолк.
— Падопулос, мне нужен не только адрес. Мне нужны имена.
— Я не знаю их имён. Не пойми неверно — они пользуются кличками.
— Какими? — быстро произнёс А. Н., не давая одуматься.
— Ну там, Сигара, Хлыщ, Вояка.
— И кто есть кто?
— Вояка в основном приходит и орёт. Даёт нагоняй начальству и уходит. Это бывает нередко.
— Приметы?
— Баллистическая маска его приметы, — усмехнулся Ставрос. Эрнест поморщился.
— Остальные так же?
— Да. Хлыщ одет в дорогой костюм. Предпочитает маску с нанопокрытием. Сам знаешь — её ничем не просветишь. Да мы и не пытались. Он проверяет недостачи и чтобы никто не болтал, — торговец помолчал. — Мой предшественник болтал.
— Где прикопали его, случайно, не знаешь?
— Знал бы — сказал его жене, — ровно ответил Падопулос и продолжил: — И наконец, Сигара. Тоже наномаска, костюм попроще, болтает меньше. Широкий, как кто — то из этих, — торгаш кивнул на «сыновей». Когда курит сигару, видно маленький шрам на подбородке, как будто кто — то его пырнул. Он если не на верхушке, то наиболее близок к ней.
— С чего взял?
— После его визитов вся верхушка синдиката бегала как угорелая.
— Стоп, — нахмурился Эрнест. — А ты назвал не верхушку?
— Нет. Я назвал лучше — тех, кто её держит за шкирку. Всех, Жирного Вильяма, Черного Джима, Виктора Робертовского. Всех. Всю вершину наркосиндиката «Литейная».
Вот оно. Джек — пот. Название синдиката, адрес, имена и, наконец, неведомые кукловоды. Правда, имело смысл уточнить кое — что ещё.
— Так что на Литейной?
— Операционный склад. Нам не говорят, сколько их ещё, но не один и не два. Наш снабжает только Старый Город и Бесильни, но я знаю точно, что ещё по складу обслуживают пригороды и трущобы.