Экспат
Шрифт:
— Вот как… а Новый Город? А Цитадель?
— Туда мы не лезем. Либо мне об этом не говорят — не забудь, я не директор. Так, торговый представитель, иногда залетающий выше необходимого.
— Тут ты прав, — хмыкнул Эрнест и подошёл к оставшимся безопасникам. Ганс — Ове оперативно, одним ударом в нужную точку, выключил вертевшего головой Беннетта.
— Ты узнал нужно? — спросил он, даже не сбив дыхание. А. Н. кивнул.
— Накроем их сразу?
— Сначала мне нужно проверить информацию. Высадите нас на окраине Мыловарен.
— У «Последнего дуста» что ли?
— Да,
— Уверен? — с сомнением спросил Франсуа.
— У меня есть доступ к ботам — охотникам и лазерный пистолет. За меня не волнуйся.
— А с пушером что делать?
— Считай его подарком за оказанную услугу.
Франсуа медленно кивнул.
Грузовик медленно снижался над гудящим Инсектарием.
Глава 4.4
Место: проём между Мыловарнями и Инсектарием.
Локация: Район бара «Последний дуст».
Время: Вторник, 22–34
Ховер — платформа приземлилась в отдалении от «Последнего дуста», прикрытая от него опускающейся тьмой и идиотски стоящей отдельной стеной. Вероятно, оставшейся от первой попытки заселения проёма и последовавшей за этим бойни. Эрнест напоследок дал удар шокером оптовому торговцу, коротко попрощался. И двинулся к постройкам, едва не таща на себе оптового торговца эмне. Через некоторое, условленное время, безопасники взлетели, так и не включив опознавательный маячок. Оставалось только надеяться, что в этой сети зарастающих кустарником руин не найдётся ни одного любопытного глаза.
С другой стороны — всё же «Сыны» идиотами не были. Вряд ли они высовывались из дверей, а внешне грузовик — обычный развозчик грузов, которых в Городе тысячи. Да и кто будет бродить по проёму между Мыловарнями и Инсектарием почти в одиннадцать вечера?
Некогда этот район был хилым пригородом на четыре улицы и девять кварталов. «Хозяева» не рекомендовали селиться у места, получившего впоследствии название Инсектарий, однако жадность вкупе с близостью реки, заводских районов и трасс маглева дала о себе знать. Так возникли район Лесопилка и небольшой поселок по пути в Мыловарни, даже не успевший получить какое — то особенное название.
Через сорок лет после закладки первого кирпича в основание здание, нынче известного как печально известный бар «Последний дуст», произошел бунт джосеров. Не первый в истории, но первый — на памяти человеческого населения. Но Лесопилка, бывшая в те времена ничуть не больше означенного района, сорганизовалась и забаррикадировалась. Вовремя попросила о помощи окапи, и те с удовольствием принялись отстреливать почти прорвавшихся арахнидов. Несмотря на жертвы, Лесопилке удалось продержаться до прихода хозяйских «ша’ше». И очень злого ополчения людей.
А вот местные отпор дать не смогли. И полностью были пущены на переработку улья. Выжили совсем немногие. А после подавления восстания мало кто захотел жить на развалинах. Так, постепенно, здания стали ветшать, гореть от костров случайных бродяг, и в итоге — разрушаться. Двадцать
Однако даже гнили нужно было как — то взаимодействовать с цивилизованным миром. Окраины Мыловарни, отделенные какими — то семиста метрами пустыря, подходили слабо. Там — хоть и «красный», но всё же охраняемый СБ район. А глубины человеческих руин, как и Инсектарий, подходил ещё меньше для нейтральных встреч.
Именно поэтому бывшая почта на самой окраине разваленного района и была перестроена в бар. «Последний дуст», одно из немногих заведений Города, не имеющего сегрегационной метки любого цвета. Квартал вокруг него был единственным обитаемым местом на ближайшие два километра и местом, где можно было нанять любого подонка. Взломщика, особо злого беглого машиниста, костолома. И конечно же — убийцу. Или — стать их случайной жертвой.
Именно поэтому «Сыновья» и Ганс — Ове очень неохотно высадили Эрнеста на средней оживленности парковке «Дуста». Однако А. Н. бывал уже тут раньше и играл роль охотника за головами средней руки. Поэтому выход с закованным в ручные кандалы пленником, ошалело глядящим в стороны и пытающимся вытолкнуть кляп, никого не удивил.
А что охотник за головами свернул не в сторону «Дуста», а Мыловарен… до этого никому дела не было. Там, в руинах бывшего доходного дома, А. Н. освободил от брезента старый мотоцикл. Обычный, бензиновый. Шумный, без возможности летать и с копеечной максимальной скоростью. Зато — незарегистрированный и с коляской.
Несколько раз Эрнест резко разворачивался на пустых улицах, но слежки не было. Биоботы кружились над подсвеченными ульями джосеров, там же где — то носились ховер — платформы с усиленной огневой мощью. Окапи снова отбили рейд молодых арахнидов, но на этот раз решили устроить показательную порку семьи. Скоро там запылает.
До окончания Четвёртой литейной дошли молча. А. Н. слушал, не разданется ли сзади тихого шелеста кордула, цокания окапи или же старых — добрых человеческих шагов. Но слышал лишь завывание ветра, несущего грязно — жёлтую пыль по старому, обесцвеченному асфальту.
Ставрос Падопулос же был ограничен в словах комком ткани во рту, поэтому в коротких «Мпрфх» Эрнесту слышались лишь множественные междометия и ругательства.
И только зайдя на территорию Мыловарен, Эрнест выдернул покрытый слюной кляп изо рта Ставроса и рассоединил жесткие наручники.
— Дернешься лишний раз — убью, — сообщил А. Н. негромко, демонстрируя пистолет. Нормальный лазпистолет, не «дерринджер».
— Я же тебе не нужен! Отпусти, безопасник! — прошипел Падопулос.
— Нужен. Покажи мне ближайший к вашей бухгалтерии проход. Дальше я справлюсь сам.
— Он охраняется так, как тебе не снилось. У нас повсюду камеры, датчики движения, даже один биобот есть.
— Биобот? — насторожился Эрнест. — Откуда?
— Он списанный, — протянул Ставрос. — Уже кожа слезает, как с древнего дивана, а всё ещё летает. Сомневаюсь, что он сможет отлететь от ангара дальше, чем на квартал.