Эксперт № 26 (2013)
Шрифт:
— Понимающие врачи легко принимают данный процесс, так как это в первую очередь еще и инструмент помощи в их работе.
— А почему врачи приходят работать в частные клиники? Из- за денег?
— По опросам, для врача на первом месте при выборе работы хорошие, достойные условия, с хорошим оснащением клиники, на
Важен первый визит
— Какие инвестиции были вложены в создание клиники до ее открытия?
— Порядка 85 миллионов рублей, из которых 62 миллиона — оборудование.
— Оборудование вы закупали, исходя из конкретных задач?
— Есть понимание по заболеваемости, и есть понимание того, что в рамках одной клиники 100 процентов диагностики я не закрою никогда. В сети в целом это возможно, но в рамках одной клиники — нет. Стандартный набор оборудования для диагностики тех самых девяти из десяти заболеваний понятен: компьютерная томография, рентген, маммограф, УЗИ, оборудование для стоматологических кабинетов, лабораторная диагностика. Единственное, что у нас тут просто физически не поместилось, это МРТ.
— Как быстро окупаются инвестиции в таких проектах?
— Не раньше чем через пять-шесть лет. У нас заложено еще порядка 80 миллионов рублей инвестиций, так как выход клиники на самоокупаемость по бизнес-плану мы планируем года через два.
Фото: Олег Сердечников
— А как определить ценовую политику в клинике? Каков вообще подход к этому делу?
— Это в первую очередь зависит от целевой аудитории, с которой ты собираешься работать. Мы ориентированы на средневысокий рыночный сегмент. Если я хочу платить врачам хорошую зарплату и покупаю дорогое оборудование, я вынужден работать в этом сегменте. Дальше есть определенная востребованность на рынке врачебных специальностей, их взаимосвязь, структура заболеваемости. Грубо говоря, у меня есть в соответствии с нашим прейскурантом стоимость одного диагноза. Не посещения, не манипуляции, а стоимость одного заболевания. Соответственно, если ты знаешь стоимость одного диагноза, ты можешь рассчитать расход материалов, стоимостное соответствие диагноза этим расходам.
Но даже если ты видишь себестоимость лечения одного конкретного случая и не знаешь, сколько таких случаев, во сколько посещений они у тебя выльются, ты не сможешь ничего посчитать. Поэтому здесь мы возвращаемся к моим алгоритмам, стандартизации приема и структуре заболеваемости, о которых я говорил. Это все банально звучит, но это мало у кого есть.
— В структуре себестоимости основные затраты — это персонал?
— Расходы на персонал — самая серьезная статья, они занимают 60 процентов.
— А какой прибыльности вы ожидаете от этого проекта?
— Порядка 15–18 процентов.
— Вы сообщали, что в вашей клинике также будут бесплатно обслуживаться некоторые незащищенные слои населения. Экономика проекта позволяет это делать?
— Да, мы хотим определить категорию людей — допустим, ветераны или многодетные семьи, — которые будут у нас обслуживаться бесплатно. Все сразу решили, что мы это делаем в рамках каких-то договоренностей с властями за какие-то преференции, но это не так. Просто мы хотим это сделать. Экономика позволяет.
— А по страховым полисам вы планируете работать?
— Со временем мы придем к работе по полисам ОМС. Подмосковные наши клиники будут наполовину работать в системе ОМС. Притом что будет то же самое оснащение, врачи, как для платных пациентов. Что касается добровольного медицинского страхования, то у нас есть планы сделать уникальное предложение. Обычно так происходит: небольшой список того, что страховка покрывает, а остальное — за деньги. Я же хочу сделать наоборот: большой список позиций, которые входят в страховку, и небольшой список сложных, дорогостоящих вещей, которые страховка покрывать не будет.
— Это же зависит от цены страховки, можно включить хоть полет на Марс.
— У нас она будет стоить для корпоративных клиентов порядка 20–30 тысяч рублей, притом что сейчас на рынке такая страховка стоит от 50 тысяч рублей.