Экспресс в рай
Шрифт:
– Потом, - снова заговорил Бен, - она стала кокетничать. Я ей понравился тем, что не был похож на других. Она была не прочь, чтобы ее пощупали... И все-таки я сказал ей, что она красива. Брюнетка была единственным человеком, с которым я познакомился. И я решил извлечь из этого все, что можно.
В глазах Бена промелькнуло мечтательное выражение.
– У нее была красивая шея. Тонкая и длинная, белая и свежая.
Чтобы спрятать свое замешательство, Маат откашлялся в ладонь.
Бен рассмеялся:
– Она спросила у меня, знал ли я женщин... Как вам это нравится?
– Да, в точку, -
– Тогда я ответил этой дуре: "Что за вопрос! Вы что думаете, красотка моя, я пользовался палкой?" Можете себе представить, как мы смеялись! Но у нее-то была другая мысль.
– Я это к тому, - сказала она, - что у вас какой-то странный вид. Знаю, я не должна спрашивать об этом, но вдруг вы сделали что-то плохое?..
Представьте, как я удивился, услышав это. Я сказал ей, что много времени провел в поезде, потом, как марафонец, бегал по городу. Похоже, она поверила. И дала мне стакан ледяного ананасового сока, сказав, что за него платить не нужно. Я поблагодарил и завел разговор о том, где можно снять комнату. К сожалению, у нее было не много знакомых. Она подумала и наклонилась ко мне:
– Придумаем что-нибудь. У меня есть комната, в которой никто не живет. Вы можете остаться там на ночь. А завтра найдете что-нибудь получше.
Меня это удивило. Предложения такого рода - дело необычное в Мэйкомб Филдс из-за существующих предрассудков. Я сказал ей, что она ничего не знает обо мне.
– Будет время узнать, - ответила она сладким голоском.
– Ну, согласен?
– Сколько мне это будет стоить?
– Нисколько, милок... Послушайте, я только позвоню хозяйке и предупрежу, что ко мне из деревни приехал двоюродный брат. С нее этого будет достаточно, а по вашим шмоткам она увидит, что вы родились не в Бронксе. Деньги у вас есть?
– Около ста долларов, - ответил я голосом миллионера.
Она присвистнула от восхищения, а потом сказала мне, что зовут ее Хилька Рэнсон. Мы пожали друг другу руки, как брат с сестрой, и я ушел, пока она подсчитывала кассу и закрывала лавочку. Около часа я побродил по улице, а потом, как договорились, зашел за ней.
Мы вышли, и она взяла меня за руку. Я рассказывал ей веселые истории, все время стараясь касаться ее и не забывая пощипывать за ляжки, чтобы она ничему не удивлялась. Она жила на Западной 92-й улице...
Она все-таки была красивая, эта Хилька Рэнсон. Высокая, стройная, с немного заостренной и упругой грудью и большим ртом, смеющимся за двоих. Маленькое сокровище, которое удовлетворило бы любого, самого требовательного... Но больше всего, конечно, мне нравилась ее шея...
Когда мы пришли к ней, я устроился в комнате, о которой она мне говорила. Мы посмеялись, перетаскивая матрац и одеяло. Хилька сказала, что я крепкий парень и, делая вид, что хочет пощупать мои бицепсы, все время прикасалась ко мне. Это было неприятно, но я не мешал ей, чтобы не показаться подозрительным. Не упоминая о Мэйкомб Филдс, я многое рассказал ей о своей жизни. В конце концов она достала бутылку виски, и мы продолжали разговаривать, понемногу потягивая его.
Через час она уже выглядела прилично поддатой. Ей стало казаться, что в комнате жарко. Она приподнимала платье, показывая ножки, расстегивала и застегивала молнию. Я думал, что,
– Вы спите?
– тихо спросила она.
– Нет. Что-то не так?
– Все в порядке, - ответила она, посмеиваясь. Потом она попыталась пристроиться рядом со мной. Я сказал, что не в форме, что страшно устал от путешествия и хочу спокойно поспать, а позже можно будет подумать об этих милых играх. Она пыталась настаивать, но наконец поняла и отправилась к себе. Мне стало страшно. От запаха ее тела у меня мурашки побежали по коже. Я был рад, что она ушла.
Наутро мне пришлось объясняться. Она обиделась на меня, будто я оскорбил ее в женских чувствах. Дура! Вы не находите?
– Женщины все такие, - сказал Маат поучительным тоном.
– Не надо их прогонять, когда они хотят подарить вам то, что умеют.
– Если бы я подарил ей то, что умею!
– усмехнулся Бен.
– Хотел бы я на нее посмотреть! Короче, объяснить, что у меня не в норме, я не мог. Представьте себе, как бы она смеялась и издевалась надо мной!
Бен улыбнулся, как мальчишка, который хвастается своей силой:
– Я убил бы ее, если бы она это сделала!
– Говорите вы убедительно, - скривился Маат.
– Представьте, что бы произошло, если бы я рассказал ей правду и только правду? Что не могу заниматься любовью, что это не для меня. Могу только убивать...
Маат надул щеки и выдохнул.
– Так что, - продолжал Бен, - клюв я не раскрывал и подождал, когда она закончит причитания. Я поблагодарил за постель и предложил заплатить. Она отказалась, и я ушел.
Бен остановился, чтобы прикурить сигарету:
– Вот тогда-то меня и постиг новый удар. Вы увидите, как все переплетается и что значит судьба. Я зашел в небольшой бар, чтобы перекусить. Нужно платить, а у меня ни гроша. Сотня долларов испарилась! Будь вы на моем месте, вам бы это тоже не понравилось. Изловчившись, чтобы меня не заметили, я вышел на улицу и задумался. Накануне я истратил доллар и шестьдесят центов в баре у Хильки. Так что по логике мои бабки были еще при мне, когда я выходил. После, болтаясь по городу в одиночку, я купил пакетик кукурузы за пятнадцать центов и получил сдачу с доллара. Что же произошло? И потом, даже если бы я потерял деньги, но не все же сразу, потому что крупные лежали у меня во внутреннем кармане пиджака, а остальные - в брюках. Исчезло все...
– Хилька Рэнсон все подчистила, - сказал Маат.
– Когда я отсыпался у нее. Я не долго сомневался и направился к Хильке с твердым намерением вернуть свои бабки. Внизу я наткнулся на хозяйку. Объяснив, что я - двоюродный брат Хильки Рэнсон и что забыл у нее кое-какие свои вещи, я поднялся и вошел к ней. Извинившись за беспокойство, сказал, что долго не задержу ее, если она будет так добра вернуть мне мои деньги. Она притворилась удивленной и спросила, не сошел ли я с ума. Или, может быть, хочу, чтобы она выплачивала мне пенсию? Ну а поскольку я не люблю, когда надо мной насмехаются, я сразу перешел в наступление. Закрыв дверь на ключ, прислонился к ней спиной, разозлившись не на шутку.