Эль-Ниньо
Шрифт:
– Нас не надо охранять, – сказал Дед. – Зачем?Камачо надоело изображать доброго дядюшку, все его радушие разом испарилось, лицо стало похожим на крысиную морду.
– Я один полицейский офицер на побережье! – воскликнул он. – Пятьдесят миль на север и пятьдесят на юг. Здесь плохой район. Нет людей. Только преступники. Тупак амару. Знаете, кто это? Это бандиты, убийцы. Бастардос там, – он кивнул головой наверх, в направлении Деревни. – Меня нет, вас тоже нет, – он провел ногтем большого пальца по своей лиловой шее, да так сильно, что осталась белая отметина.
– Не проблема, – невозмутимо сказал Дед. – Не надо охранять. Спасибо.
Камачо
– Вы бизнесмен, я бизнесмен, – сказал он, наклонившись к Деду. – Вы уходите, я плачу вам деньги.
– Деньги? За что?
– Вы уходите, вы оставляете траулер, я вам плачу. Я перевожу вас в Ило и плачу деньги.
– Оставить траулер? – Дед тоже улыбнулся, той же хитрой улыбочкой. Казалось, что она просто отразилась на его большом круглом лице, как в зеркале. Он даже интонацию скопировал у Камачо. – Это не наш траулер. Траулер принадлежит Советскому Союзу. Он не продается.
Чиновник вздохнул, поставил кружку чая на землю и стряхнул с брюк невидимую пыль.
– Хорошо, сеньоры. Я вижу, вы храбрые люди, вы мне нравитесь. Я даю вам время подумать. Подумайте хорошо! – Камачо посмотрел на меня, потом на Ваню. – Вы не должны быть здесь, это не ваша страна, вы должны быть дома. Ваш капитан уже дома, и ваши товарищи тоже дома. Зачем вы здесь? Здесь плохо, нет людей, нет женщин, нет еды. Подумайте! Я вернусь скоро.
Камачо приложил два пальца к козырьку фуражки, развернулся и зашагал к катеру. Резво застучал движок, катер дал задний ход, описал плавную дугу и скрылся за Малой Колокольней.
– Хитрый гусь! – Дед сплюнул.
– Почему он так хочет, чтоб мы ушли? – спросил я. – Деньги даже предлагал.
– Ясно почему, – сказал Дед. – «Эклиптика» ему нужна. Мы уйдем, только ее и видели. Он понял, что траулер целый почти, на нем еще ходить и ходить.
– Не может же он угнать траулер. Это же не автомобиль!
– Еще как может! Уж поди нашел покупателя. Нашим потом скажет, в море приливом унесло, ищите-свищите!
– Вот только где они, эти наши? – вздохнул Ваня.
– Отставить панику! – загремел Дед. – Паникеров – в Лиму, посуху.
– А я что? Я ничего! – оправдывался Ваня. – Раз деньги предлагают, забесплатно в Лиму глупо ехать. Интересно, сколько бы он заплатил? – поймав на себе грозный взгляд Деда, Ваня тут же осекся. – Просто интересуюсь, из чистого любопытства…
Мне пора было собирать приборы и отправляться по склону наверх, делать измерения. Что-то надвигалось, я это чувствовал. Температура, давление, ветер – на первый взгляд никаких изменений, все, как обычно. Но в воздухе накапливалось электричество, в криках чаек звучали новые нотки, истерически-восторженные, в гуле прибоя, в шуме ветра тоже что-то поменялось, даже колонки цифр с результатами измерений казались наэлектризованными, и стоит коснуться их грифелем карандаша, брызнут искры. Просто у меня не было прибора, который мог бы все это измерить. Да и у самого доцента Христофорова не нашлось бы такого прибора.
5
«Больше тысячи лет назад в разных концах света существовали две великие цивилизации: в Центральной Америке – государство майя, а на территории современного Китая – огромная империя, которая управлялась династией Тан. Оба эти государства на протяжении столетий успешно боролись со своими противниками, накапливали мощь и богатство, и вдруг в какой-то
Аудитория затаила дыхание. Для лекции по курсу «Общая океанология» – это было необычное начало. Декан Цагин посмотрел на передние ряды поверх очков, наслаждаясь произведенным эффектом. Он был хорошим лектором, а временами, когда его посещало вдохновение, – просто блестящим. И не без актерских амбиций к тому же. На мой вкус, с этими драматическими паузами, долгими многозначительными взглядами и театральными жестами временами выходил перебор. Но слушать было интересно, это факт.
Цагин не спеша подошел к доске и вытянул из рулона карту.
«Несколько лет назад группа ученых из Германии под руководством профессора Геральда Хауга исследовала осадочные породы на дне озера в юго-восточном Китае. Вот здесь, – он ткнул указкой. – Ученых интересовало содержание титана в различных слоях донных отложений. Грунтовый титан – точный показатель количества осадков в регионе, по нему можно проследить динамику изменений метеорологических условий в ретроспективе – на века и тысячелетия назад. Исследователи обнаружили резкий скачок содержания титана в слое породы, который сформировался в конце первого тысячелетия нашей эры. Это означает, что именно в это время, примерно в 900-х годах нашей эры, в регионе имела место аномально сильная и продолжительная засуха. Она могла привести к обезвоживанию гигантских территорий в этой части Китая.
Ученые обратили внимание, что характер отложений титана в китайском озере удивительным образом совпадал с тем, что они ранее наблюдали в устьях рек и у побережья Венесуэлы. – Указка Цагина скользнула на другой край карты. – На основании этих наблюдений был сделан вывод: засуха начала 900-х годов имела планетарный масштаб и вполне могла обернуться катастрофой для существовавших на тот момент развитых цивилизаций.
Почему же именно Китай и Центральная Америка оказались наиболее уязвимыми перед лицом резких климатических изменений?
В Китае, как известно, муссонный климат. Метеорологический режим определяется там чередованием зимнего и летнего муссона. Это чередование из года в год происходит строго в определенное время, как по расписанию. Стоит сбить ритм муссонных «качелей», и это приведет к драматическим изменениям всей погодной картины. На восстановление прежнего ритма могут уйти десятилетия. Правда, для того, чтобы сбить этот ритм, нужен очень сильный толчок. Должно было произойти поистине экстраординарное событие: чудовищное извержение вулкана, вроде извержения Кракатау в девятнадцатом веке, падение метеорита, аналогичного Тунгусскому, или даже еще крупнее. Однако, насколько нам известно, ничего подобного в 900-х годах не происходило. Во всяком случае, ни тогдашние летописцы, ни сегодняшние геологи не называют события, которое могло бы сбить ритм муссонов. К ужасным последствиям привело нечто, что осталось незамеченным или не было принято всерьез. Увы, такое случается. И не только в климатологии». – Цагин вздохнул, снял очки и задумчиво прикусил дужку. Должно быть, в этом месте он вспомнил что-то личное.