Эль-Ниньо
Шрифт:
Вспомнились друзья-товарищи с «Эклиптики». Юра-Трояк, Войткевич, Фиш, рефы. Как они там? Где они? Дома уже, поди. Они – дома, а страны нету. Не может такого быть. Ничего плохого со страной случиться не может, пока там такие люди. Такие, как второй механик Олег Титов, например.
Со мною была одна вещичка – желтый японский аудиоплеер, очень красивый, с блестящими металлическими вставками, водонепроницаемыми резиновыми прокладками. Олег Титов купил его во время захода в Панаму, с моей, в некотором роде, помощью. А после крушения, уже на Пляже, отдал мне. Бери, говорит, студент, на память. Никаких моих возражений слушать не захотел, всучил и все. Я этот плеер слушал время от времени понемножку, экономил батарейки. Вот и сейчас захватил с собой на вахту. Кассета, правда, была всего одна. Песни Розенбаума.
10
В Панаму мы заходили на три дня, по пути на промысел. Олегу нужен был аудиоплеер, ну а я, так как немного знаю английский, вызвался помочь объясняться с продавцами (старпом одного меня в город не отпускал). Плеер – вещь простая и конкретная, особых трудностей в покупке не предвиделось. Так я думал. Но на мою беду, в курилке накануне захода тему аудиоаппаратуры подробно обсудили, и самый авторитетный по части отоварки человек на судне, Трояк, изрек, что покупать плеерав Панаме дороже десяти долларов нет никакого смысла. Нужно быть последним идиотом, чтобы покупать плеер в Панаме дороже десяти долларов. Олег усвоил это очень хорошо. В первом же попавшемся аудио-видео лабазе продавец, похожий на опереточного пирата, с мохнатыми черными бровями и жесткими, будто проволочными, усиками, объяснил нам на смеси английского и испанского, что плееров за десять долларов в природе не существует. В природе вообще, и в Панаме в частности, существуют плееры за двадцать пять долларов. Но для Олега, «валиенте руссо марино», он готов уступить вещь за какие-то ничтожные двадцать долларов. «Ишь, дураков нашел!» – сказал Олег и потянул меня в следующую лавку. Магазины, торгующие аппаратурой, занимали целую улицу вместе с примыкающими переулками. Плееров были сотни и сотни, всех возможных моделей, цветов и конфигураций, были дорогие модели, противоударные и водонепроницаемые, такие тянули на полсотни, были совсем простенькие, без радио и с односторонней перемоткой, но даже они стоили не меньше двадцатки. «Десять!» – громогласно провозглашал Олег и вытягивал перед очередным продавцом две растопыренные пятерни, словно насылал на него магическое проклятие. Продавец испуганно ежился и с последней надеждой косился на меня. Я переводил то, что не нуждалось в переводе. Тен долларс! Благоухающий чем-то подозрительно похожим на «шипр» господин за прилавком либо картинно терял дар речи, либо, наоборот, начинал без умолку стрекотать, повторяя на все лады – таких цен не бывает. «Ничего, ничего, – усмехался Олег, – не на таковских нарвались!». Жара стояла отчаянная, градусов сорок, не меньше. Двигаться можно было только перебежками, от одного вентилятора к другому. С усов Олега катились крупные капли пота, но он и не думал сдаваться. Где-то после пятой или шестой лавки рядом с нами возник смуглый пацан лет пятнадцати. Из одежды на нем были только красные физкультурные трусы и шлепанцы, однако держался он со взрослым достоинством, серьезно и даже покровительственно. Междометиями и жестами он дал понять, что может нам помочь.
– Плейер, уокмен, тен бакс! – на всякий случай повторил я наши условия.
Подросток молча кивнул и сделал знак следовать за ним. Мы свернули в грязный переулок, заваленный пустыми картонными коробками и гниющим мусором. Горячий зловонный воздух казался липким. От дурманящих запахов хотелось отмахиваться руками, как от мух. Я старался не отстать от Олега, и по возможности не наступать на кучи нечистот. В опустошенном жарою сознании остался только маленький уголок для дурных предчувствий и наводящих на них вопросов. Почему здесь так тихо? Где все люди? Куда мы идем? Противно ныло внизу живота и подташнивало.
– Не дрейфь, студент! – весело поторапливал меня Титов. – Прорвемся. Слышь, ты, малолетняя преступность! – окликнул он паренька. – Говорю тебе, не на тех нарвались! Кровью умоетесь, если что худое задумали. Усек?
– Си, сеньор, – недобро сверкнул глазами паренек
Мы свернули еще в один проулок и оказались перед бетонным зданием, похожим на гараж. У ворот под рваным полотняным навесом сидели трое. Молодые, лет по семнадцать. Сидели не на стульях и даже не на ящиках, которых повсюду валялось предостаточно, а на корточках. Широко разведя колени и упершись локтями в бедра. Поза для нормального человека неудобная. В моем родном городе так любили сиживать блатные с Шанхайки и, подражая им, местная шпана. Усядутся кружком, курят и сплевывают сквозь зубы в центр круга.
Когда мы подошли, парни, до этого о чем-то говорившие, смолкли и внимательно посмотрели на нас. Этот взгляд исподлобья, снизу вверх, длинный и острый, как заточка, еще больше напомнил мне Шанхайку времен школьной юности.
– Здорово, отцы! – шутливо поприветствовал их Олег.
Ответа не последовало. Наш провожатый бросил несколько отрывистых фраз парню с изрытым оспинами лицом и с зубочисткой в углу рта, который, похоже, был у них за старшего. Молча выслушав, старший повернулся к одному из приятелей. Тот проворно поднялся с корточек и скрылся за дверью гаража.
Остальные продолжили нас разглядывать снизу вверх.
– Руссо? – произнес, наконец, парень с зубочисткой, обращаясь к Олегу.
– Руссо, руссо, – кивнул Олег. – Перестройка-Горбачев.
– Уонна герл? – серьезно поинтересовался Зубочистка.
– Чего? – Олег оглянулся на меня.
– Девушку предлагает, – перевел я.
– А, это можно, – деловито произнес Олег. – Только в другой раз. Сейчас плеер нужен. Плеер, понимаешь? – Олег сделал жест, будто надел невидимые наушники.
Зубочистка кивнул. Из ворот гаража показался его приятель с большой коробкой в руках.
– Видео, – объявил Зубочистка. – Вери гуд видео. Фифти бакс.
Парень подошел почему-то не к Титову, а ко мне и, ухмыляясь, протянул коробку.
– Не бери! – строго сказал Олег.
Я и не собирался. Даже убрал руки за спину. Видеомагнитофон за пятьдесят долларов – это как минимум втрое дешевле, чем в магазинах на торговой улице.
– Ворованный, – негромко поделился я своей догадкой с Олегом.
– Сам вижу, – сказал Олег.
– Хэв э лук! – парень протянул коробку Титову. – Вери гуд видео.
– Ноу видео! – покачал головой Олег. – Тебе же ясно сказали плеер! Плеер! – для наглядности он снова тыкнул своими толстыми пальцами в уши.
Зубочистка издал полуцокот – полусвист, и парень молча скрылся с коробкой в гараже.
– Плеер, десять долларов. Десять! – Олег растопырил пятерни.
– Си, си, – спокойно кивнул Зубочистка. – Уонна кокеин, ор маригуана?
При этих словах у меня подогнулись колени. Страшно было не то что переводить, даже думать об этом. Вот они, дебри асфальтовых джунглей, которыми помполиты всех пароходств десятилетиями пугали советских моряков. За три минуты нам предложили ворованную аппаратуру, продажных женщин и вот теперь – наркотики. И это еще не конец. Следуя логике помполитов, сейчас нас должны начать вербовать в иностранные разведки, а в случае отказа зверски пытать.
Я посмотрел на Олега. Он выглядел совершенно спокойным. Расстегнул рубашку и, как ни в чем не бывало, обмахивался ее краями.
Парень вынес еще одну коробку, поменьше. И опять протянул мне.
– А ну, дай глянуть! – Олег взял коробку и открыл ее. – Вот это другое дело! – он достал плеер, красивый, желтого цвета с металлическими вставками.
– Твенти бакс! Вери гуд прайс! – сказал Зубочистка.
– Просит двадцать, – перевел я. Цена и вправду была хорошая, такие плееры я видел в магазинах, стоили они не меньше сорока.
– Перебьется! – сказал Олег. – Сказано – десять. Десять! – он зажал плеер под мышкой и показал Зубочистке десять толстых волосатых пальцев.
– Но, но, но! – покачал головой щербатый. – Ноу дил! Твенти! Парень, который вынес плеер, протянул руки, чтобы забрать коробку, но Олег решительно отстранил протянутые руки.
– Десять! – повторил он.
Зубочистка и второй приятель переглянулись и медленно поднялись на ноги. С усмешками, поигрывая мускулами и будто бы говоря: «Не понимаете по-хорошему, придется по-плохому». Я быстро оглянулся по сторонам. Нас двое, их четверо, и еще неизвестно, кто там в гараже.