Элдрич

Лейк Кери

– Это наш мир, Мэйвит.
– Наверное, это говорил алкоголь.
– Это единственный мир, который мы знаем.

– Я не думала, что ты веришь в другие миры.

– Я не верил.
– Он сдвинул брови и устремил взгляд вдаль.
– Но ничто из этого мира не смогло бы дать отпор тем существам у церкви. И мы выжили. Благодаря ему. Благодаря тебе и твоим… способностям. Мы противостояли злу.
– Он поднял бокал с вином и сделал глоток.
– С того момента, как ты появилась в нашей семье, я боялся, что наш мир, наша ненависть к другим,

уничтожит тебя. Я горжусь тем, что я твой отец. И я рад, что Красный Бог выбрал нашу семью, чтобы воспитать тебя. Я хочу, чтобы ты пошла туда, куда ведет тебя сердце. Мы с Алейсеей будем в порядке.

Сквозь слезы я подняла взгляд и увидела, как она прижалась головой к груди ливерийца, медленно покачиваясь вместе с .
– Вы двое будете здесь в безопасности?

– Гораздо безопаснее, чем когда-либо были в Фоксглаве. Ливерийцы гораздо терпимее, чем мы. Я предал их жрицу, рассказал Моросу, где найти вивикантем. Это привело к резне ее народа, и все же они приняли нас. Ухаживали за нашими ранами. Она простила меня, несмотря на мое презренное предательство.

– Ты хороший, отец.

– Я хочу быть таким. Именно поэтому я призываю тебя следовать за своим сердцем. Обещай мне, что будешь.

– Обещаю.

С другой стороны костра жрица смотрела на нас.

– Сомниал — это похоже на наше празднование солнцестояния? — спросила я.

– В некотором смысле да. Сомниал — это дань уважения богам. В последние годы он стал чрезвычайно важен для ливерийцев. Они верят, что их неспособность воскреснуть из мертвых — это их искупление. Ваше присутствие дает им надежду.

– Мне не интересно рожать целое поколение. Я не предназначена быть сосудом.

– Возможно, нет. Или, может быть, Морсана избрала для тебя иную судьбу.

Словно подслушав наш разговор, жрица поднялась на ноги и махнула мне рукой.
– Пора нам найти вейн и узнать, какие благословения или проклятия таит для нас будущее.

* * *

Острые края мертвого вейна впивались мне в спину, пока я лежала, вытянув руки и ноги, скованные цепями. Глядя в небо, я задавалась вопросом, не находится ли Райвокс там, наверху, и не смотрит ли он прямо сейчас вниз. Если да, то положение, в котором я оказалась, явно не выглядело для него слишком дружелюбным.

Под мной, начертанный мелом на черных камнях, был странный символ, который, как я впоследствии узнала, был связан с дэймосом. На краю вейна, по крайней мере в пяти метрах над тем местом, где я лежала, стояли жители деревни, все вглядываясь в меня с любопытством.

Я провела взглядом по ним, ища Зевандера, но обнаружил только Отца, Корвина и Алейсею, чьи обеспокоенные выражения лица говорили о том, что они не совсем согласны с этим планом.

– Вейн, по сути, мертв, не так ли?
– Смешок застрял у меня в горле, когда жрица резко дернула за цепь.

– Уже столетиями.

–

Хорошо. А вы не способны тайно возродить ее?

– Только бог может возродить вейн. Умерший вейн остается мертвым.

– Какое облегчение.

– Мы вызовем дэймоса. Если он пощадит тебя, пророчество не сбудется. Если нет, ты сгоришь.

Я сглотнула, стараясь избавиться от комочка в горле.
– И вы намерены вызвать его? Почему бы просто не позволить ему появиться самому, если он так решил?

Жрица приподняла бровь, затягивая узы на моих ногах.
– Ты боишься его приговора?

– Конечно, нет. Я абсолютно уверена в себе.
– Я снова оглядела толпу в поисках Зевандера, пытаясь решить, хочу ли я, чтобы он был здесь, или нет.

– Хорошо, начнем.
– Она повернулась к толпе жителей деревни и подняла руки.
– С тех пор, как наши предки прибыли в земли смертных, много веков назад, мы охраняем этот вейн.
– Ее голос эхом разнесся по глубокому рву.
– Мы не желаем Васморе зла. Судьба показала два пути — один рождения и жизни, другой Сейблфайра и смерти. Морсана выберет. Как ее скромные слуги, мы примем любое решение нашей возлюбленной богини.

Эритания повернулась ко мне и опустилась на колени рядом, вытащив из плаща маленький тонкий клинок. Рука была связана слишком туго, чтобы вырваться, и я смотрела, как она провела лезвием по моей ладони. За крошечным кинжалом тянулось белое жгучее жжение, а тоненькая струйка крови пролилась на камень под мной.
– Бог Сейблфайра, повелитель огня, мы взываем к тебе по имени. Дэймос. Дэймос. Дэймос. Кровь проливается на вейн. Сквозь раздробленные кости мы призываем твое имя. Дэймос!
– Толпа подхватила ее слова, и их единый голос эхом разнесся по ущелью.
– Дэймос! Дэймос!

Если я не вообразила, то тепло согрело мою спину, и в ту долю секунды первые щупальца сомнения проникли в меня. Толпа повторяла заклинание вместе с ней, скала у моей спины становилась все теплее, дразня мои нервы.

Я совершила ошибку?

Я снова искала в толпе Зевандера, гадая, видит ли он, чувствует ли панику, поднимающуюся к моему горлу. Я запрокинула голову к небу. Как быстро я смогу вызвать Райвокса, если понадобится?

Камень горел все сильнее, и, словно осознав это сама, Эритания сдвинулась с места, нахмурившись. Она убежала прочь, к толпе, и трое ее ливерийских людей подхватили ее за руки, вытащив из вейна.

Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, пока они продолжали свой скандирование.

Жар под мной рассеялся, как угасающая свеча. Камень стал холодным. Сначала я не могла понять, так ли он нагрелся, что я онемела, но я открыла глаза, и песнопения стихли.

Минуты шли, пока я лежала, глядя на звезды над головой, и в спине, там, где камень давил на позвоночник, разливалась боль.

Наконец жрица махнула рукой ливерийцу, стоящему рядом с ней. Не колеблясь, он спустился в вейн и приложил ладонь к камню.