Элдрич
Шрифт:
Зевандер остановился, наблюдая, как солдат Беллатрикс поднял пронзенного мальчика в воздух за меч.
Ужас наполнил его грудь, когда он услышал крик мальчика, взывающего к отцу, пока он скользил по лезвию. Его дрожащие руки схватились за красиво скошенные края меча, который проскользнул по костям его пальцев, с легкостью отрезав их.
Воздух застрял в горле Зевандера, его легкие сжались от страха.
Другие солдаты Беллатрикс смеялись, когда их товарищ опустил парня на ноги и вонзил клинок вверх, разделив его на две
– Он даже на вкус слабый, — сказала она, и раздался новый взрыв смеха, когда она вытерла остатки крови платком, прежде чем вложить меч в ножны.
Крепкая рука схватила Зевандера за плечо, и он успел обернуться, чтобы увидеть кулак, летящий ему в лицо. Кулак ударил его по щеке, разделив ее пополам, заставив зубы зазвенеть, и его зрение помутилось.
Затем наступила темнота.
Жгучая боль пронзила сознание Зевандера, и он открыл глаза, но увидел только тьму. По крайней мере, он думал, что его глаза открыты, потому что чувствовал, как дрожат веки, когда он пытался моргнуть. Он задыхался, его руки метались в темноте, чтобы убедиться, что он может двигаться, ища следы травм.
Он не чувствовал ничего, кроме тонкой одежды, которую носил, без каких-либо мокрых пятен крови или зияющих ран. Твердая стена давила на его бедра, когда он сидел, прислонившись к ней.
Ослепительный свет проникал внутрь, слишком яркий, и он поднял руку, чтобы защитить глаза, разглядев темную фигуру в центре поля зрения.
Отчетливая форма плаща с капюшоном заставила его гадать, кто может быть этот незнакомец.
Капюшон опустился, осветив лицо, которое он не узнал. Бледная кожа. Светлые глаза. Несколько разбросанных морщин и слегка изношенная кожа позволяли ему предположить, что тот был примерно одного возраста с его отцом.
Встав на ноги, Зевандер огляделся, ища что-нибудь знакомое в тени, но он не мог видеть ничего, кроме этого луча света.
– Где я? — спросил он.
– За пределами сознания и сна, — ответил незнакомец глубоким, хриплым голосом.
– Калигорья.
Он слышал о Калигории раньше — месте в самых глубинных уголках сознания, куда целители иногда отправляли тех, кто получил тяжелые травмы. Царство Теней. Место тишины, без боли, но и без света. Для некоторых — ад беззакония.
Зевандер нахмурился.
– Я умираю?
– Нет. Но будь ты в сознании, ты бы пожелал смерти, я уверен.
– Кто ты?
– Старый друг.
– Если ты друг, почему я тебя не узнаю?
– Я знал твоих родителей.
Странно, что он знал его родителей. Еще страннее, что ему удалось проникнуть в сознание Зевандера.
– Если это Калигория, как ты говоришь, как ты здесь оказался?
– У меня есть…способности, которые позволяют мне проникать в твои мысли.
Свет сместился к рукам Зевандера, которые лежали по бокам. Он поднял их и увидел тонкие линии символов, выжженных на его запястьях — символы, которых еще мгновение назад не было.
– Что это?
Мучительная боль обжигала его затылок, как раскаленное железо, прижатое к коже. Пламя лизнуло его позвоночник и спустилось по задней части ног. Зевандер вскрикнул и упал на колени.
Незнакомец выдал рык, также упав на колени, и на его вытянутых руках были видны те же символы, выжженные на его запястьях.
– Ты не должен... сосредотачиваться на... боли! Закрой глаза! Закрой их сейчас же!
Зевандер закрыл глаза, как ему велели, и в этой темноте боль растворилась, ускользнув, как туманный кошмар. Он сделал несколько долгих, спокойных вдохов, успокаивая себя, и когда снова открыл глаза, свет переместился на незнакомца.
– Как это возможно?
– Тьма легче для ума, — сказал незнакомец, положив ладонь на колено и поднимаясь на ноги.
– Свет жесток и карает.
– Что это за знаки на моих руках?
– Заклинание. Чтобы ты не мог использовать свою магию.
– У меня нет магии. Я родился бездарным.
Незнакомец мрачно хмыкнул.
– Так тебе сказали? Твои добрые и любящие родители лишили тебя силы, которая дремлет в тебе, да?
– У меня нет силы.
– Если бы это было правдой, ты бы погиб от пауков своего брата в тот день, когда он напал на тебя.
Неприятное любопытство охватило Зевандера. Как он мог об этом знать?
Тем не менее, это была правда. Продожа была защитной магией. Он не смог бы вызвать своих скорпионов, если бы родился спиндингом. Спиндинги не обладали магией, но, если говорить правду, Зевандер всегда сомневался в том, чему его учили.
– Откуда ты так много знаешь обо мне?
– Я знаю многое. Я знаю, что ты обладаешь самой древней и разрушительной силой, которая только существует. Необыкновенным даром богов.
Зевандер нахмурился. Магия его отца заключалась в ковке металла. Давняя династия кузнецов и ковалей. Его мать была эмпатом, пожирателем горя, которая также обладала даром чтения мыслей.
– В моей родословной нет ничего древнего или необыкновенного.
– Твоя сила не происходит от солнца или луны. Она живет в сердце Эфирии. Это расплавленная чернота, которая течет по венам нашего мира. Немногие боги принимают физическую форму, но этот бог живет в тебе.
Зевандер не понял его слов.
– Кто?