Эмбер
Шрифт:
Я не боялась, что он отвергнет меня из-за того, что я ношу фальшивое лицо или обманываю всех при свете дня, нет, мои тревоги были гораздо более мелкими. Золушка слыла красавицей, а я нет. У нее были золотые волосы и приятные формы, все пальцы и обе ровные ноги. Я не уделяла много внимания своей внешности, но не могу отрицать, что боялась: мой любовник может полюбить лицо и тело Золушки сильнее, чем мое.
Тогда я придумала новую ложь. Я скрыла свою тоску по Риану и притворилась, что мне хватает встречаться с ним лишь несколько ночей в месяц. Его работа и мои мелкие хлопоты заставляли
Кроме того, нельзя ли сказать, что наши встречи были тем слаще, чем короче? Мы провели почти полгода блаженных украденных ночей, прежде чем я все разрушила.
5. Оборотень
– Ох, мастер Риан, я не думала, что вы так нетерпеливы.
Руки Риана не прекращали задирать мои юбки.
– Лишь с тобой. – Он спрятал лицо у изгиба моей шеи и легонько прикусил зубами кожу. – Я годами ждал тебя.
– Ты преувеличиваешь. Мы не виделись всего лишь четыре недели.
– М-м-м. – Он прижал меня к стене летней кухни и вошел одним точным, чудесным толчком. – Мне плевать, что говорит календарь, разлука была слишком долгой.
Я согласилась с ним, но не могла этого принять. Мне нравились мои предыдущие любовники, но не так, как он. Я скучала по Риану, когда мы не были вместе. И я скучала не только по его рукам или размеру члена.
Я скучала по нему самому.
Скучала по его остроумию и рокоту низкого голоса. Скучала по запаху его кожи и утешительному теплу мужского тела рядом по ночам. Скучала по нежному шепоту, которым он уговаривал лошадей, и по уверенности, с которой он обнимал меня, когда мы шли по улице.
Он не придавал особого значения моему чародейству. И сам не прибегал к магическим штучкам, чтобы понравиться ведьме. Для него мое волшебство было всего лишь обычным женским искусством, вроде плетения кружев или акушерства, что имело с ним мало общего. Риан никогда не расспрашивал меня о заклинаниях или чарах, даже когда я сама предлагала. Он не боялся меня разозлить.
По правде говоря, он даже любил меня злить. Говорил что-нибудь возмутительное и улыбался, пока мои щеки не начинали пылать, и я не вступала с ним в спор. Молол всякую чушь, пока я не начинала кричать и обзывать его, а тогда целовал меня, вдыхая горячее дыхание, удерживая руками мои сопротивляющееся тело.
Мне хотелось злиться на него, но чтобы утихомирить разожженные страсти был лишь один способ. Он толкал меня к кровати или тянул в темный дверной проем, либо мы шли по залитой лунным светом улице, а я отыгрывалась на его теле, облизывая его или скача на нем, пока Риан не содрогался и не выкрикивал мое имя. Он был не единственным в нашей паре, кому нравилось доводить любовника до потери контроля.
– Ты думаешь обо мне? – спросил он, когда мы насладились друг другом. – Думаешь обо мне, когда я не с тобой?
Я не ответила, но устроилась
– Я думаю о тебе, – прошептал он. – Я просыпаюсь среди ночи, а мой петушок так тверд, что мне больно. Просыпаюсь с твоим именем на губах.
– Я тоже просыпаюсь, желая тебя.
Это не было ложью, лишь слегка приукрашенной правдой. В свое время я мучилась во сне: мне снились руки любовника, касающиеся моей кожи. Такие сны приходили ко мне с того дня, когда я впервые увидела принца. И приходят до сих пор.
Время от времени у принца было лицо Риана, но целовался он соблазнительно и нежно. Руки, которые блуждали во сне по моему телу, были огрубевшими от работы руками Риана. Однако его прикосновения всегда отдавали мерзким налётом проклятия принца.
Иногда я получала удовольствие от этих сновидений. Я дрожала во сне от жаркого, влажного привкуса магии принца на моих губах и ощущения члена Риана, наполняющего меня. Просыпаясь, я чувствовала себя предательницей и плакала, ненавидя принца. Плакала, ненавидя себя.
– Я хочу проводить с тобой каждую ночь, Эмбер.
Слова Риана отвлекли меня от мрачных размышлений.
– Это означает, что ты бросишь работу во дворце и переедешь жить ко мне?
– Нет. В летней кухне я жить не хочу. Ты должна переехать во дворец и жить со мной.
– Потому что во дворце для конюхов предоставляют шикарные апартаменты и радушно приветствуют их родственников и жен?
– Они могут отвести тебе комнату. Я прослежу за этим.
– Не имеет значения, какие поблажки могут предоставить твои хозяева. У меня здесь есть обязанности.
– Какие обязанности? – спросил Риан. – Я никогда не видел, чтобы ты входила в большой дом. Никогда не видел, чтобы другие слуги приходили поговорить с тобой. Словно они вообще тебя не видят.
– С колдовством сложно.
Он покачал головой, словно мог таким образом избавиться от мыслей о моей магии.
– Ты слишком много говоришь о колдовстве. Оно не выходит у тебя из головы. Ты каждое свое действие поясняешь словами «я ведьма», словно в этом вся ты. А мне хоть раз хотелось бы услышать, как ты называешь себя моей!
Я раньше не видела его таким ревнивым. Внезапно мне вспомнились все случаи, когда мы шли по улице, и он неизменно обнимал меня за плечи. Я всегда считала, что он хотел показать, будто не боится любить ведьму. Однако его послание несло более глубокий смысл. Он хотел сказать мне, что я принадлежу ему; хотел сказать всему миру: «Она моя».
Он взял меня за руки и заглянул в глаза.
– Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. Разве ты не любишь меня?
От разговоров о браке я запаниковала. Представила, как стою перед судьёй и клянусь любить и почитать Риана до самой смерти. Я солгала бы в первый же день совместной жизни, поскольку точно знала, что даже чтить его буду, лишь пока держусь подальше от принца.
Проклятие принца постоянно притягивало меня. Даже колдовство на отрезанном пальце и фиал с лунным светом на шее с трудом помогали ему сопротивляться. Я боролась, чтобы сохранить самообладание при звуке его имени. Я не могла коснуться серебряной монеты без желания провести языком по его профилю.