Эмбер
Шрифт:
– Ох. Я так волновалась. – Дульси присела, пока я заливала чайные листья горячей водой. – Я не хотела снова предавать тебя.
– Ты никогда меня не предавала. – Я принесла к столу заварной чайник и наши чашки. – Проклятие принца сильно. Чтобы сопротивляться ему, есть не так много способов.
Дульси кивнула, но осталась все такой же грустной и напряженной. Под глазами залегли тени, а обычно розовощекое лицо выглядело изможденным. Я забеспокоилась.
– Выглядишь ужасно. Ты заболела?
Дульси распахнула глаза, а ее щеки запылали
– Не знаю, почему я скучала по тебе, Эмбер. У тебя совсем нет такта. Я не ужасно выгляжу, просто плохо спала. Из-за тупой воющей соседской собаки и переживаний о принце я всю прошлую неделю не смыкала глаз.
Хотя немногие заподозрили бы в куртизанке такую трепетность, но у Дульси было очень плохо со сном. Я как-то слышала историю о принцессе, которая спала на ста перинах, но просыпалась из-за единственного камешка, закатившегося под нижний матрац. Ее слуги так устали от постоянных жалоб, что однажды ночью столкнули ее с этой горы матрацев, и она сломала шею и умерла. У Дульси было что-то похожее, но в куда более мягкой форме. Мы старались помочь ей, как могли.
Сильви, Майнетт и я сделали все возможное, чтобы Дульси не просыпалась каждые несколько часов по ночам. Сильви хитростью убедила мэра Города Монархов запретить шумные повозки и лоточников на Дворцовой площади. Майнетт проследила, чтобы у Дульси была самая тихая комната в доме. В прошлом году, когда одна наша соседка отказалась утихомирить свою лающую собаку, я убила животное, чтобы заткнуть его.
– Я не должна злиться на тебя, – покачала головой Дульси. – Это верно, я жутко выгляжу. Но раз ты вернулась, как думаешь, сможешь сходить к соседям, как в прошлый раз, и уговорить их отослать собаку?
– Конечно. – Я улыбнулась и налила ей чаю. – Тебе стоит пойти наверх и отдохнуть. Все будет просто отлично. Обещаю.
Допив чай, приготовила ванну, погрузилась в душистую пену и оттерла с тела грязь скитаний. Теперь я не утруждала себя маской Золушки, потому что принц знал правду, а скрывалась я именно от него.
Круглощекая, пузатая и дружелюбная со всеми, хозяйка соседнего дома была веселушкой, но когда открыла кухонную дверь и обнаружила на крыльце меня, ее румяное лицо побелело.
– Ведьма! – пораженно пискнула она. – М-м, в смысле, госпожа Эмбер! Как приятно снова видеть вас после столь долгого отсутствия. Чем могу помочь?
– Моя сестра говорит, что ваша собака мешает ей спать.
Хозяйка отчаянно замотала головой.
– О нет, у нас нет собаки. После того, что случилось с предыдущей... Мы тоже слышали ночью вой. Мы подумали, что, может, это ваша семья завела собаку.
Я покачала головой и поблагодарила ее, прежде чем идти опрашивать остальных соседей. Большую часть утра я справлялась о собаке-призраке, но так и не нашла никаких ключей. Все слышали вой в прошлые ночи, но никто не знал, кто завел собаку или как она выглядит.
Я вернулась на кухню подавленной и обнаружила, что там полно слуг. Наш уклад не походил на общепринятый в этом районе:
Когда я вошла в кухонную дверь, повар и его помощники, дворецкий, лакей, горничная и посудомойщик – все бросили работать и изумленно вылупились на меня. Они слышали о рыжеволосой ведьме. Обо мне сплетничали соседи, а лакеи принца предлагали деньги за сведения о том, где я прячусь.
Я уставилась на них.
– Вам нечем заняться?
Все отвернулись, даже повар.
– Ты, – ткнула я в него пальцем. – Собери мне завтрак и пришли его в главную гостиную.
Вы думаете, что я обращалась со слугами грубо. Но попробуйте вынести неуверенные, испуганные взгляды полудюжины глаз и скажите, как оно вам. За две недели до этого, когда я носила личину Золушки, эти люди обращались со мной любезно и доброжелательно. Сейчас же они дрожали и поспешно убирались с моего пути, словно боялись, что моя тень падет на них и заберет их удачу. Я оскорбилась.
В гостиной я нашла Сильви и Майнетт – они играли за чайным столиком в шахматы. Обычно Сильви в таких матчах не уступала Майнетт, но сегодня ужасно проигрывала и казалась рассеянной и обеспокоенной.
– Эмбер! – Сильви подпрыгнула и, подхватив свои серебристые бархатные юбки, бросилась обнимать меня. – Мы так волновались, когда ты ушла и с таким облегчением вздохнули, когда Дульси сказала, что ты вернулась. Она спит наверху. Должно быть, твое возвращение ее успокоило.
– Я подмешала снотворное ей в чай.
– Как хорошо, что ты вернулась, – рассмеялась Майнетт. – Я знаю, ты найдешь способ расстроить планы принца. – Она замолчала и посмотрела на шахматную доску. – И, думаю, он тоже это знает.
Майнетт нечасто позволяла эмоциям отражаться на своем лице, потому что такое проявление чувств в конечном итоге приводит к морщинам. Но теперь ее крашеные черные брови задумчиво нахмурились. Он подобрала юбки напудренной рукой и подошла к синему кожаному стулу моей матери. Мы с Сильви молчали, зная, что это должна быть важная мысль, раз Майнетт рисковала морщинами ради нее.
– Интересно, не потому ли принц не оставляет тебя в покое, что ты бросаешь ему вызов? – спросила она наконец.
– Хочешь сказать, это моя вина?
– Нет, нет. Я просто хочу заметить, что он – мужчина, которому невозможно отказать. Прожив так всю жизнь, любая душа возжаждала бы непредвзятого мнения.
Я вспомнила, что принц написал обо мне. «Я велю ей прийти ко мне, но она не приходит. От этого я хочу ее лишь сильнее».
– Ты права, Майнетт. Он хочет меня, потому что я могу сказать «нет».