Эмбер
Шрифт:
Помолчав еще минуту, Риан пожал плечами.
– Очень хорошо. Тогда вам остается сделать только одно. – Он кивнул солдату справа с деревянной коробкой.
Солдат опустился на колени и открыл коробку, чтобы показать обувь, в которой я была на балу. Белый атлас был запятнан грязью и травой, а многие стеклышки выпали из оловянных оправ.
Солдат поднял правый туфелек, сделанный для моей искривленной ноги.
– Каждая из вас примерит его, – сказал он, – чтобы доказать, что ваш облик не иллюзия.
О, мой Риан был умен. Он знал, что как бы я ни
Майнетт сбросила домашнюю туфлю, и солдат отпрянул. На ее ноге не хватало мизинца, а повязка, которую она наложила, пропиталась сочащейся кровью. Сильви и Дульси сняли туфельки, чтобы показать такие же увечья.
– Вы сделали это из-за меня? – спросил Риан.
– Мы сделали это ради нее, – сказала Сильви. – Я и не ждала, что вы поймете.
Риан запустил пальцы в свои спутанные волосы.
– Я понимаю, сам бы сделал для нее что угодно.
– Что угодно, кроме как отпустить ее, – ухмыльнулась Дульси.
– Да, – решительно поджал губы Риан. – Все кроме этого.
После того, как мои сестры по очереди перемерили туфлю, изображение в пламени исчезло, а я еще долго сидела в тишине, слушая треск огня и звуки ночного леса.* * *
Войдя в бальный зал, мы вызвали оживление. Присутствующие женщины – шлюхи с открытыми лицами, боевая раскраска не в счет, и леди в масках, чтобы сохранить анонимность – разоделись в посредственные копии нарядов Золотой Земли, но ни одна полностью не справилась с сочетанием утонченности и помпезности, которая отличала высокий стиль Золотой Земли от безвкусной подделки. Должно быть, мы казались тремя бледными призраками
– Без обид, сестренка, – сказала Сильви, – но я и не ожидала, что под твоими шерстяными балахонами и маской из пепла скрывается такая красота.
Я посмотрела в зеркало на свое белое лицо. Мне оно совсем не казалось красивым.
Через несколько дней я наткнулась на дом в лесной чаще. В своих странствиях я проходила мимо уединенных хижин и хибарок, где жили отшельники и безумцы, которые не могли оставаться рядом с другими людьми. Но этот дом не был хибаркой, хижиной или лачугой. Это был трехэтажный особняк с мраморным фасадом – точная копия нашего дома на Дворцовой площади, только этот размещался среди многовековых деревьев и куманики Темного леса.
Здание было не просто двойником, оно представляло собой наш дом именно таким, как мне бы больше всего понравилось. В окне гостиной я увидела Майнетт, Сильви и Дульси, играющих в карты за украшенным арабесками чайным столиком черного дерева, стоящим у диванчика. И если бы я обошла дом вокруг и заглянула в мерцающие витражные стекла хозяйской спальни, то увидела бы тень человека, задумчиво осматривающего задний двор.
Все это иллюзия.
Вскоре из-за двери дома показалась женщина. Она была красива, изящна, высока и стройна. Совершенна во всех смыслах. Обрубок утраченного
– Это очень грубо с твоей стороны, – сказала я ведьме.
– О, – ее голос был мелодичен, как отдаленный звук церковных колоколов. Затем она добавила: – Извини. – И на этот раз ее голос звучал слабо и устало, как у пожилого человека.
Я открыла глаза и увидела перед опрятным домиком сгорбленную старушку. Щеки ее были перепачканы, а в длинных белых волосах застряли веточки. Она была ведьмой Земли. Как я скормила свой палец языкам пламени, так она отдала свой земле, чтобы его пожрали черви.
– Прошло много времени с тех пор, как меня навещал кто-то кроме суеверных крестьян. Заходи и выпей чашку чая.
– Это не визит вежливости, – сказала я, ныряя под низкий дверной косяк. – Я оказалась в твоем доме случайно.
– О нет, – заявила ведьма, наполняя заварочный чайник водой из большой бочки. – Боюсь, это абсолютно невозможно. Единственный способ найти мой дом – искать его. Ты отправилась на поиски, чтобы исправить какую-то вопиющую несправедливость? Ты тоскуешь о чем-то, чего не можешь иметь?
Я подумала о Риане и о том, как хотела его, но не принца, хотя эти двое были единым целым.
– Ты Гаэтана.
– Вот это да! – Старушка захихикала, словно девчонка, и прикрыла рот левой рукой. – Должно быть, ты здесь из-за принца, – она замолчала и взглянула на чайник. – Не возражаешь?
Она поставила чайник на плиту, а я вызвала огонь, чтобы нагреть его. Вода вскипела в мгновение ока.
– Какое полезное умение, – вздохнула Гаэтана, заливая водой чайные листья. – Я никогда не жалею о том, что связана обещанием с землей, разве только когда хочу чашечку чая.
– Как ты узнала, что я здесь из-за принца?
– Твоя искривленная нога подсказала. Когда я в последний раз проверяла свое магическое зеркало, солдаты принца сновали по всему городу, заставляя людей примерять туфельку калеки.
Она разлила чай, который пах розами, а на вкус был как грязь. Я вежливо улыбалась, потягивая его.
– Ты можешь отменить его проклятие?
– О небеса, нет! Мне такое и в голову не приходило.
– Он страдает! – я почти выкрикнула эти слова.
– Не так сильно, как будет страдать весь остальной мир, если он освободится от проклятия.
– В смысле?
Гаэтана склонилась над столом и почти прошептала:
– Ты наверняка почувствовала его силу? Если бы не мое благословение, он стал бы великим волшебником.
– Стал бы, – я и не пыталась скрыть язвительность в голосе, – если бы не твое проклятие.
– Что случилось бы с Землей Морей, займи ее трон король-чародей? Он возглавил бы армию и создал империю.
– А чем плоха империя?
– Когда он был малышом, воздух вокруг него звенел от неизбежности предначертанного судьбой. Она шептала, что он станет величайшим королем в истории нашей земли. Он стал бы нашей погибелью. После смерти короля империя рухнула бы, а все его враги растащили бы ее по кусочкам, как стервятники коровью тушу.