Эмбер
Шрифт:
– Мы не знали, – сказала другая. – Не знали, что дочь господина извозчика ведунья.
– Ведьма, – поправила я, показав зубы в широкой улыбке.
– Даже если бы и знали, – произнесла мачеха уверенным и чистым голосом, – мы не позволили бы ему покинуть Золотую Землю без нас. Видишь ли, Сильвия – оборотень.
– Майнетт, не рассказывай! – прошипела та.
– Не беспокойся, Сильви, здесь это не преступление. – Майнетт повернулась ко мне. – Они собирали дрова для ее костра, когда мы сбежали из Города Королей под защиту твоего отца. Понимаешь?
Чтоб ее, но я действительно понимала. При всей мнимо-показной
– Как это произошло? – спросила я.
Сильвия отвела взгляд, но тощая – Дульсибелла – ответила:
– Один богач с востока купил ее на неделю. Нам следовало бы сразу догадаться, кто он на самом деле – по сросшимся бровям – но он платил золотом. Он влюбился в Сильви, вообразил, что она жаждет спасения от такой жизни, и хотел увезти ее с собой. А когда она отказала ему, укусил и заразил своим проклятием.
– А когда я снова ответила ему отказом, рассказал констеблю, что я оборотень, – закончила Сильви, тихо плача в свой мятый носовой платок. Она взглянула на меня, ее милое личико пошло бело-розовыми полосами от слез и поплывшей косметики. – Ты же ведьма. Можешь мне помочь?
Я подошла к ней и подняла ее подбородок, чтобы заглянуть в покрасневшие синие глаза.
– Я могла бы выжечь его, но это не столько лечение, сколько наказание. Когда огонь угаснет, он заберет не только суть оборотня. Я знаю одно зелье, чтобы сдерживать проклятье, но ты не сможешь забеременеть, пока будешь его принимать.
Сильви улыбнулась мне и опять стала почти красавицей.
– Сестренка, с моей работой твое зелье станет благословением. Так ты поможешь?
– Скажи «да», – умасливала Майнетт. – Скажи «да», и мы оставим твоего отца и твой дом, как только Сильви будет готова ехать.
– Оставите? – переспросила я. – Но моему отцу нужна жена. Мудрейшие говорят, что пастушьи псы произошли от волков, и никто не убережет добро от вора лучше, чем сам вор. Вы знаете, каким легковерным может быть мой отец, ведь сами одурачили его. Кто присмотрит за ним лучше тех, кому известны его слабости?
Новоявленная мачеха открыла было рот, чтобы возразить, но огонь гневно вспыхнул и помешал ей. Она клацнула зубами и позволила мне договорить.
– На приготовление и настой зелья для Сильвии понадобится месяц. Ценой за мою помощь, дорогая мачеха, станет ваше согласие остаться.
– Но я заметила, как ты скривилась, увидев нас. Тебе не по душе куртизанки.
Я рассмеялась, и каждый огонек в комнате заплясал от радости при этом звуке.
– Ты ошиблась во мне, сестренка. Шлюхи моему делу только на пользу. Ведьма, которая чурается шлюх и куртизанок, останется нищей. Нет. Я не люблю лгунов и изменников. Я не люблю мошенников и лицемеров.
– Теперь, когда между нами все ясно, я ничего не имею против. Моему отцу нужна жена, и пока ты заботишься о нем и не наставляешь ему рога с другими, мы поладим, как он и мечтал.
Как я и предсказывала, мы хорошо поладили. Майнетт была преданной и внимательной женой моему отцу, а моим новым сестрам роль послушных дочерей удавалась
Я знала, что соседи шепчутся, будто новая мать и сестры сделали из меня служанку, но меня никогда не волновало, что думают остальные. Мне нравились полотно и шерсть, и поэтому я их носила. Я любила перед сном слушать шепот огня в кухонной печи и потому спала у очага.
По правде, эти три года до смерти отца прошли весьма счастливо. Хотя мы со сводными сестрами и мачехой и совершенно отличались, наши характеры хорошо дополняли друг друга. Майнетт обладала практичностью и проницательностью, но в то же время разбиралась в причудах человеческой природы. Она всегда знала, что сказать, чтобы очаровать или утешить. Дульси, несмотря на внешнюю хрупкость, была живой и веселой. Она отличалась безупречным вкусом в искусстве и могла разговорить даже камень. В тихой, исполненной достоинства Сильви чувствовались какая-то печаль и спокойствие. Ее присутствие умиротворяло, хотя иногда она бывала излишне прямолинейна.
Не знаю, какая была польза от меня, разве что волшебство. Меня часто сбивают с толку иррациональные проявления человеческой природы, и мне не раз говорили, что чувство юмора у меня такое же кривое, как моя правая нога. Я редко бываю спокойной или тихой и всё время работаю и вожусь с зельями. Я делала сонные настойки для Дульси, чтобы наладить ее беспокойный сон, и смешивала косметику и духи для Майнетт, помогая в ее погоне за красотой. Каждый месяц я готовила микстуру, которая сдерживала в Сильви оборотня.
Должно быть, моя забота заставила новую семью привязаться ко мне, несмотря на колючий характер. Майнетт, Дульси и Сильви, может, и приехали в наш дом обманом, но оказались честны в своих привязанностях и поступках. У меня никогда не было сестер, а друзей ведьме завести непросто, но в этой троице я обрела и то и другое. И всегда буду благодарна за это.
Однажды лошадь отца понесла на горной дороге, и повозка разбилась о камни. Когда его возчики принесли эту весть, мои сестры-подруги были со мной. На третий день после его смерти они устроили похороны в соответствии с обычаями Земли Морей. Огонь не хотел разгораться, и они готовили мне из сырых фруктов и овощей.
Именно Сильви и Дульси помогли мне справиться с похоронами отца. А Майнетт успокаивала меня, как делала мама, когда я плакала.
– Твой отец снова с ней, – утешала она. – Не стоит так сильно оплакивать его, ведь ты знаешь, что он счастлив.
Возможно, Майнетт и не говорила ничего особенного, но именно это мне нужно было услышать. Я встала со стула и вытерла глаза. Снаружи послышались крики соседей – их свечи и кухонные очаги вновь ожили.
Мое облегчение было недолгим. Следующий день начался для меня с бухгалтерских книг отца. Все оказалось хуже, чем я ожидала. Дело прогорело. Нам пришлось продать повозки и лошадей, чтобы хотя бы расплатиться с долгами. В конце концов мне удалось удержать дом и мебель, но только распустив всех слуг.