Эмбер
Шрифт:
– Он... он хочет приехать. Хочет снять весь дом для себя и своих дружков на три дня через неделю.
Сильви улыбнулась в своей безмятежной манере, Дульси восхищенно взвизгнула. И лишь Майнетт сохраняла спокойствие.
– Мы не можем отказать принцу, – задумчиво протянула она. – Это плохо для дела. Если аристократы узнают, что мы отказали Адриану Джусту, то отвергнут нас, а за ними последуют торговцы.
Услышав его имя, я затрепетала от волнения. Мне самой захотелось произнести его, почувствовать на своем языке и губах.
–
Дульси искоса посмотрела на меня. Для нее, как и для всех остальных, сила заклятия ни капли не изменилась. Я была единственной, кто трепетал от одного лишь имени принца, кого завораживало изображение его лица, кто просыпался среди ночи, желая его. Возможно, чары принца так сильно действовали на мои желания из-за моей магии. Возможно, я так мучилась в наказание за непокорность.
– Мы не можем подпустить его к Эмбер, – сказала Майнетт.
– Но кто защитит нас и позаботится о книгах, если она уедет?
– Я могу спать в летней кухне, – предложила я. – Буду держаться подальше от гостей.
– Что если спутники принца станут распускать руки? – спросила Дульси.
– Держите огонь зажженным. Если кто-то из придворных начнет хамить, прошепчите его имя свече или очагу, и пламя с ним разберется.
– Ты и такое можешь? – Сильви нагнулась над столом и взглянула на меня по-новому. – Я не думала, что ты настолько сильна.
Я пожала плечами:
– Сила с возрастом растет.
– Как и чары принца, – заметила Майнетт.
Я закрыла глаза. Мне не хотелось думать, что у нас с ним есть что-то общее. Я вообще не хотела думать о нем.
О предстоящем визите принца со свитой в наш дом ходили совершенно нелепые слухи. Поговаривали, что моя мачеха и сводные сестры украли мою магию, чтобы очаровать и поработить принца, что Майнетт и ее «дочери» запретили мне заходить в собственный дом, и что моя приемная семья заставляла меня втирать в волосы золу, чтобы никто из знати не разглядел их цвет и не влюбился в меня.
Понятия не имею, откуда взялся подобный вздор. Я никогда не была красавицей или даже хорошенькой, но, видимо, так долго сторонилась людей, что соседи просто забыли. На самом деле я пачкала волосы пеплом по собственной воле, после первого визита принца.
Он тогда взял в постель Дульси. Хотя луна и не была полной, он закрывал ставни, укрываясь от лунного света, и всю ночь жег свечи. Мало кто ждет подвоха от пламени свечи или огня очага, но каждая искра, что вспыхивала в Городе Монархов, подчинялась моим желаниям. А иначе откуда, по-вашему, я всегда знаю, что говорят обо мне соседи?
За час до рассвета меня разбудило настойчивое потрескивание огня.
– Что такое?
Я скормила пламени связку сосновых веточек, чтобы оно могло говорить потрескивающим звуком горящей смолы.
В печи возникло изображение принца
– У меня есть к тебе вопрос.
В треске пламени голос принца был низким и скрипучим.
– Все что угодно, ваше высочество, – выдохнула Дульси. Ее обычно яркие глаза затуманились от страсти и благоговения.
– В этом доме когда-то жила одна девушка. С рыжими волосами и черными глазами.
Я молилась, чтобы Дульси удалось солгать ему, но никто не мог противиться принцу. Она лишь на мгновение заколебалась перед тем, как ответить:
– У моей сводной сестры Эмбер рыжие волосы и очень темные карие глаза.
– Эмбер, – произнес он. Я закрыла глаза и затрепетала при мысли о моем имени на его губах. – Она работает, как и ты с «сестрой»? Пришлешь ее ко мне?
Если я когда-либо сомневалась, что Дульси моя сестра, или не верила, что она любит меня, словно родную по крови, я получила все доказательства в ее ответе. Она сопротивлялась принцу изо всех сил.
– Я не могу прислать ее к вам, ваше высочество. Она не продается. Если вам нужна рыжая, я знаю одну очень умелую шлюху с шевелюрой цвета штормового рассвета, – ответила она дрожащим голосом.
– Нет. – Принц покачал головой. – Я хочу Эмбер. Я видел ее лишь раз, пять лет назад. Она смотрела, как я еду по улице. Она не была красивой, я не потому ее заметил. Когда я выхожу на улицы, каждое лицо в толпе поворачивается вслед, как цветок за солнцем. Но она отвела взгляд.
Он отвернулся, уставившись в закрытое окно, возможно, вспоминая день, когда увидел меня.
– С тех пор я хочу ее. Я искал ее на улицах, искал вспышку рыжих волос или холодный взгляд тех темных глаз. Я получаю все, чего хочу, но не ее.
– Я... – Дульси попыталась отказать ему во второй раз, но слова застряли в горле, когда принц погладил ее по щеке.
– Пообещай, что пришлешь ее ко мне. Пообещай, что не будешь знать покоя, пока она не придет ко мне в спальню.
В его словах чувствовалась огромная сила, даже большая, чем в его проклятии. Подозреваю, что из него вышел бы великий волшебник, если бы варварское благословение Гаэтаны не направило его врожденные способности в очарование. С магией и мудростью он мог бы стать величайшим королем в истории нашего маленького королевства. Вместо этого он был эгоистичным, опасным мужчиной, с голосом, которому никто не мог сопротивляться.
– Да, ваше высочество, – монотонно протянула Дульси. – Обещаю, что пришлю ее к вам. Я не буду знать покоя, пока она не придет в вашу спальню.
Я чертыхнулась. Огонь в страхе от моего гнева замерцал. Изображение исчезло. Что за идиот! Как он мог быть так жесток, чтобы заставить сестру пообещать такое? Его сила придаст словам буквальное значение. Дульси не сможет вздохнуть спокойно, пока я не отправлюсь к принцу. И если я этого не сделаю, то она умрет от бессонницы.