Эмбер

Шарп Бетти

– Но на что мы будем жить? – вздохнула я, пряча лицо в мятых страницах бухгалтерских книг.

– Ты слишком волнуешься, – сказала Майнетт. Она сидела на синем мамином стуле, полируя ногти. – У нас есть дом на главной дороге во дворец, и в нем живут три шлюхи. Достаточно лишь вывесить за окно подвязку, и к концу недели мы будем пировать.

– Я не могу просить вас об этом, – покачала я головой.

– Ты и не просишь, я сама предлагаю. Не думай, что нам с девочками не нравилась эта игра в респектабельность, но в душе мы

трое – шлюхи. Мы выбрали эту работу, и нам по душе ее привилегии. Плохо лишь, что всегда нужен управляющий, который будет заниматься домом и расходными книгами, но у тебя это и так хорошо получается, к тому же, ты можешь предложить защиту.

– Защиту?

– Я всегда смотрю в оба. Иллюзия, которой ты маскируешь отсутствующий палец, безупречна, но люди в городе знают, что у тебя есть сила. Они видят, что огонь горит ярче, когда ты рядом. Никто не захочет с тобой ссориться. И разве ты не задавалась вопросом, почему кредиторы отца столь благоразумны?

Я потрясенно покачала головой. Я и понятия не имела. Я думала, что хорошо скрываю свою темную силу, но, очевидно, нет. Это объясняет, почему угас спрос на мои зелья. Люди меня боялись.

– Не тревожься. – Майнетт потрепала меня по плечу. – Через четыре дня мы будем пировать. Предоставь все мне.

* * *

Верная своему обещанию, к концу недели Майнетт устроила нам пир. Она назвала наше скромное жилище «Домом рассвета» в духе Золотой Земли и пустила слух, что вдова мастера извозчика и «девственные» падчерицы переживают трудные времена и нуждаются в помощи. Нашлось немало добросердечных богатых мужчин, готовых «помочь». Зная о моем отвращении к серебряным монетам, Майнетт поставила условие: «Дом рассвета» принимает помощь только золотом или драгоценными камнями.

Через три месяца после смерти отца все долги были погашены, а дом стал пользоваться популярностью среди торговцев и знати. Поначалу у нас случались небольшие проблемы с мужчинами, которые думали, что могут обращаться с моими сестрами грубо, раз в доме нет управляющего. Но они скоро узнали, что ведьмы в своей мести изобретательны и упорны.

Каждый раз в конце недели мы устраивали банкет лишь для нас четверых. Пили, смеялись и шутили, что завоюем весь мир, объединив свои таланты. Или, по крайней мере, весь город.

Майнетт подняла бокал.

– За нас, сестры. За трех лучших куртизанок и самую могущественную ведьму Города Монархов!

– Мы разбогатеем прежде, чем закончится год, – пропела Дульси. – Великий герцог сегодня сделал мне одно предложение.

– Это еще что. – Сильви бросила на стол посреди грязных блюд и пустых винных бутылок конверт из беленого пергамента. Фантом моего мизинца запульсировал, словно вновь загорелся

Отпечатанный на иссиня-черной печати профиль притягивал мой взгляд, хоть я и пыталась отвести глаза. Я опустила веки и постаралась говорить спокойно:

– Что это такое?

Сильви

слишком радовалась, чтобы заметить мое смятение.

– Это письмо от принца.

– Принца?

Я почувствовала одновременно слабость, испуг и волнение. Профиль на восковой печати принадлежал ему.

– Сильви, – пожурила Майнетт, – где твои мозги? Ты же знаешь, что Эмбер на дух не переносит принца. А теперь сломай печать, пока бедная девочка не упала в обморок.

Я рассказала им о том, как впервые увидела принца, и мы вдоволь посмеялись над тем, как я тогда дала жару.

– Девственницы иногда делают такие глупости, – задумчиво произнесла Майнетт. – Мне стоит поблагодарить лестничные перила, что у них в свое время оказалось больше рассудительности, чем у тебя.

Теперь я уже могла над этим шутить, потому что больше не была девственницей. С тех пор как я увидела принца, я сменила трех любовников. Они были из тех мужчин, что мне всегда нравились: высокие, с крепкими от работы мускулами и мягкими добрыми лицами. Все сорвиголовы, любители рисковать и безрассудные храбрецы. Потому, наверное, и осмелились провести ночь с ведьмой.

Они были весьма умелыми, мои любовники. Заботливыми и внимательными к деталям. Наслаждались и моим телом, и ощущением власти доставлять удовольствие женщине, которую боялись другие мужчины. Я обожала их, каждого по-своему, но как ни печально, не хотела ни одного другого мужчину так, как тогда принца. Как хотела его до сих пор.

Я ненавидела его за это. Ненавидела его и дурацкие чары, которые мгновенно победили меня и лишили возможности влюбиться по-настоящему. Если бы мне хватило сил встретиться с ним во второй раз, я приказала бы огню сжечь его дотла, и к черту последствия. Но ведь сумей я устоять перед ним, то и не ненавидела бы его так сильно.

– О чем говорится в письме?

Сильвия выдернула из конверта плотный лист кремовой бумаги и протянула мне через стол.

– Это ты нам расскажи, о чем там. Мы не умеем читать даже на родном языке, что и говорить о твоем.

Не считайте моих сестер невеждами за то, чему они никогда не учились. В Золотой Земле грамотность волновала лишь духовенство и знать. Проститутка, обнаружившая умение читать, могла с таким же успехом признаться в колдовстве. Соседи сожгут ее вместе с книгами и будут уверять, что спасали ее душу.

Я не хотела прикасаться к письму принца, но моя рука потянулась за ним прежде, чем я успела попросить Сильви подержать его для меня. По рукам пробежала дрожь. Поднеся бумагу поближе к лицу, чтобы разобрать изящный, витиеватый почерк, я вдохнула запах кожи и соломы – запах принца. Я представила, как он возвращается с долгой верховой прогулки и подписывает письмо, которое составил для него секретарь.

– Что там написано? – спросила Дульси, сверкнув глазами.

Смущенная тем, как быстро замечталась, я поспешно проглядела письмо.