Эпицентр бури
Шрифт:
Он остановился на перекрестке Хорс-Гардз и Уайтхолла в точке, которую рассчитал заранее. На другой стороне дороги у Хорс-Гардз-Парад стояли два гвардейца из придворной кавалерии с обнаженными саблями.
Дежурный полицейский внезапно обернулся и посмотрел на фургон. Фахи выключил мотор и надел на голову шлем. Когда он вылез из машины и закрыл дверцу на ключ, полицейский окликнул его и поспешно бросился к фургону. Диллон вывернул мотоцикл и подъехал. Фахи перекинул ногу через сиденье, и они проскользнули мимо разинувшего рот полицейского, развернулись и быстро помчались
Диллон спокойно проехал через Адмиралтейскую арку и продолжил путь по авеню Молл. Через десять минут он повернул на Бейсуотер-Роуд и вскоре оказался на стоянке возле универсама. Как только Анжела увидела их, она вышла из фургона, открыла задние дверцы и поставила доску. Диллон и Фахи закатили мотоцикл в фургон и захлопнули дворцы.
– Она сработала? – спросила Анжела. – Все прошло хорошо?
– Сейчас не до разговоров. Садись и поехали, – сказал ей Диллон. Она молча повиновалась. Диллон и Фахи сидели рядом с ней. Через минуту они уже сворачивали на Бейсуотер-Роуд.
– Возвращайся тем же путем, каким ехали сюда, и не торопись, – приказал Диллон.
Фахи включил радио и стал искать «Би-би-си».
– Ничего нет, – сказал он, – только эта чертова музыка и болтовня.
– Оставь радио включенным и наберись терпения, – успокоил его Диллон. – Скоро ты все услышишь.
Он закурил сигарету и откинулся на сиденье, тихо насвистывая.
В маленькой операционной на столе лежал Мордекай Флетчер. Доктор Азиз, седой индус в очках в круглой металлической оправе, осматривал его бедро.
– Харри, друг мой, я считал, что ты бросил такие дела. И вот снова то же самое, как в ту поганую субботнюю ночь в Бомбее.
Флад сидел на стуле, сняв пиджак. Молодая медсестра, тоже индуска, хлопотала над его рукой. Она отрезала рукав рубашки и теперь прочищала рану. Броснан и Мэри стояли рядом и смотрели.
Флад обратился к Азизу:
– Как он?
– Придется ему остаться на два-три дня. Я могу удалить пули под наркозом, но у него задета артерия. Теперь давай посмотрим тебя.
Он взял руку Флада и полез в рану небольшим пинцетом. Сестра держала перед ним эмалированный лоток. Азиз бросил туда сначала одну, потом другую пулю. Флад сморщился от боли. Азиз вытащил еще одну.
– Это, видимо, все, Харри, но надо сделать рентген.
– Сейчас просто перевяжи и дай мне джина, – сказал Флад. – Я приеду еще раз, позднее.
– Хорошо, если ты так хочешь.
Он умело с помощью сестры перевязал руку, открыл буфет и нашел там пакет с ампулами морфия. Одну из них он впрыснул в руку Флада.
– Как во Вьетнаме, Харри, – произнес Броснан.
– Это снимет боль, – пояснил Азиз Фладу. Сестра помогла ему надеть пиджак.
– Я советую тебе вернуться не позднее сегодняшнего вечера, – добавил доктор.
Сестра подвязала руку Флада, перекинув бинт через шею. Набросила ему на плечи пальто. В это время распахнулась дверь и вошел Чарли Солтер:
– Все полетело в чертям!
– О, Бог мой! – воскликнула Мэри Таннер.
Флад повел ее к двери. Обернувшись к Броснану, она сказала:
– Пойдем, Мартин, по крайней мере мы знаем, куда ушел этот подонок.
В это утро кабинет собрался в расширенном составе: присутствовало пятнадцать человек, в том числе премьер-министр. Совещание только что началось в зале заседаний кабинета министров, когда взорвалась первая мортира, пролетевшая двести ярдов от «форда». Взрыв был настолько сильным, что его услышали в кабинете бригадира Чарльза Фергюсона в здании министерства обороны, окна которого выходили на авеню Хорс-Гардз.
– Господи! – воскликнул Фергюсон и бросился к ближайшему окну.
В комнате на Даунинг-стрит разлетелись бронированные стекла, но основной удар приняли на себя специальные сетчатые занавески. Первая бомба оставила в садике большой кратер, выворотив с корнем вишневое дерево. Две другие упали дальше, на Маунтбаттен-Грин, где стояло несколько машин телевидения. Взорвалась только одна. В ту же секунду взлетел на воздух фургон – сработало устройство Фахи.
Удивительно, но большой паники не возникло. Все бросились на пол, некоторые пытались спрятаться под столами. Из разбитых окон дул холодный ветер, слышались отдаленные голоса.
Премьер-министр встал и ухитрился улыбнуться. С невероятным спокойствием он произнес:
– Господа, я думаю, нам лучше продолжить наше заседание в другом месте. – И первым вышел из комнаты.
Мэри и Броснан сидели на заднем сиденье «мерседеса». Харри Флад сидел впереди рядом с Чарли Солтером, который делал все возможное, чтобы ехать максимально быстро в густом потоке машин на дороге.
Мэри сказала:
– Послушайте, мне необходимо переговорить с бригадиром Фергюсоном. Это очень важно. – В этот момент они находились на мосту Путни. Флад повернулся и посмотрел на Проспана. Тот кивнул головой.
– Хорошо, – обратился Флад к Мэри. – Делайте что хотите.
Она воспользовалась телефоном, имевшимся в автомобиле, и позвонила в министерство обороны. Фергюсона там не было. Никто точно не знал, где он может находиться. Она оставила в приемной министерства свой номер телефона и положила на место трубку.
– Он крутится сейчас как сумасшедший, впрочем, как и все остальные, – заметил Броснан и закурил сигарету.
– Запомни, Чарли, Эпсон, потом Доркинг и, наконец, Хоршам-Роуд и вовсю жми на газ, – сказал Флад Солтеру.
Сообщение «Би-би-си», которое услышали в фургоне «моррис», было выдержано в обычной спокойной манере: «Около десяти часов утра была совершена бомбовая атака па дом десять по Даунинг-стрит. Зданию нанесен некоторый ущерб, но премьер-министр и члены кабинета, которые заседали там в это время, не пострадали».
Анжела разрыдалась, и фургон занесло в сторону.
– О Боже! Не может быть! – всхлипнула она. Диллон положил руку на руль.
– Спокойно, девочка, все внимание на дорогу. Фахи выглядел так, как будто его затошнило.