Ересь

Пэррис С. Дж.

Мои мысли были прерваны сухим, нетерпеливым покашливанием.

— Теперь, когда мы выслушали вердикт доктора Бруно, — с ледяным презрением заговорил Слайхерст, — наверное, пора послать за констеблем? Вы не против, ректор? Тот, кто это совершил, не мог далеко уйти, и если начать розыск немедленно…

— Скорее всего, убийца еще в колледже, — поддержал его я. — Едва ли он успел даже смыть кровь с рук. Соберите всех в зале прямо сейчас, возможно, кто-то что-то заметил.

Ректор

кивнул и повернулся к Слайхерсту.

— Уолтер, спуститесь во двор, созовите всех студентов и преподавателей, как советует доктор Бруно, — распорядился он. — Проследите, чтобы пришли все и чтобы шли, не умываясь и не переодеваясь. Стучите во все двери, тащите их силой, если придется.

Слайхерст одарил меня очередным злобным взглядом — полагаю, у него их еще немало оставалось в запасе, — развернулся на каблуках и вышел.

— Что вы сделали после того, как обнаружили тело? — спросил я ректора.

— Я… позвал на помощь. Я плохо соображал в тот момент, — пробормотал он. — Ричард сидел в библиотеке, он тут же прибежал. Я оставался с телом, а он побежал за Уолтером.

— Вы все время оставались в библиотеке? — обернулся я к Годвину, который топтался у двери.

— Да, все время! — огрызнулся он, как будто я в чем-то его обвинял. — Я весь день работал!

В недоумении я уставился на него:

— И вы ничего не слышали? Ведь парня убивали в двух шагах от вас.

— Двери часовни, как и двери библиотеки, сколочены из твердого дуба, доктор Бруно, — протестующе повысил голос Годвин. — Я слышал шаги на лестнице, но не обратил на них внимания. Никаких голосов слышно не было, пока ректор Андерхилл не позвал на помощь.

Я снова посмотрел на мертвое тело.

— Если его захватили врасплох, то задушили прежде, чем он смог крикнуть или оказать сопротивление… — Мысль, что мальчик погиб быстро и не слишком страдал, отчасти утешала, впрочем, на Годвина я все еще смотрел с подозрением. Знал ли он, что Нед видел его с Дженксом у школы богословия?

— Значит, он умер прежде, чем… — Не договорив, ректор жестом указал на изуродованное лицо.

— Будем надеяться, что так, — прошептал я, поднимаясь.

— Нед, — произнес Годвин, глядя сверху вниз на тело несчастного и хмурясь, словно пытаясь что-то понять. — Почему Нед? — Он недоуменно покачал головой.

И тут я кое-что вспомнил из того разговора с Недом.

— Нед помогал не только в часовне, но и в библиотеке? — спросил я Годвина.

Тот обернулся, подозрительно глянул на меня.

— Иногда выполнял небольшие поручения, — взвешивая каждое слово, ответил он. — Прибирал, наводил порядок. Книги я ему не доверял. А в чем дело?

— Мастер Годвин, — решил я сыграть

в открытую, — в субботу вечером кто-то наведался в библиотеку, пока остальные были на диспуте. В тот самый вечер Джеймс Ковердейл был убит. Нед слышал голоса, но посетителей не узнал.

Годвин с тревогой посмотрел на меня.

— Как я вам уже говорил, у всех членов колледжа есть свои ключи. Полагаю, кто-то мог вернуться раньше, но кто и зачем — понятия не имею. Или же… — Тут он бросил исподтишка взгляд на ректора и замолчал.

Я припомнил, что Годвин уже говорил мне, что София пользуется отцовским ключом от библиотеки. Нед сказал, что слышал сердитый мужской голос. Но кто был этот второй собеседник? Однако, судя по тому, как Годвин встревожился, напрашивался и другой вывод: Нед, прибирая в библиотеке, вполне мог наткнуться на запрещенные книги, припрятанные Годвином.

— А вы? — Я прямо взглянул ему в глаза. — Вы ни с кем не встретились, когда вернулись в тот вечер в колледж?

— Я? — Затравленное выражение мелькнуло в глазах Годвина, и он поспешно отвел взгляд. — Я был на диспуте, как и все, доктор Бруно. — В замешательстве он переступил с ноги на ногу.

— Но ушли раньше, у вас же была назначена встреча.

Ректор поднял взгляд. Отчаяние на его лице на короткое время сменилось удивлением. Годвин покраснел.

— Да, верно, я вышел почти в самом начале по личному вопросу, — признался он. — К делам колледжа это отношения не имеет. Но в Линкольн я вернулся около шести, библиотека была заперта, а когда я открыл дверь, внутри никого не было. Перед Богом клянусь, это истинная правда!

Я покосился на его руки: кончики пальцев испачканы чернилами, но ни капли крови. Ректор переводил взгляд с библиотекаря на меня, уже не зная, кому и чему верить.

— Погодите, а это что? — Я заметил возле алтаря что-то темное и наклонился, чтобы рассмотреть: это оказалась аккуратно сложенная черная университетская мантия. Я поднял ее за уголок: довольно потрепанная, липкая от еще непросохшей крови. Я показал ее ректору.

— Должно быть, это мантия Неда. Опять тот же трюк. Убийца надевает мантию жертвы поверх собственной одежды, чтобы не испачкаться кровью.

Дверь заскрипела, и мы все трое аж подпрыгнули: рядом с телом убитого и сам чувствуешь себя то ли жертвой, то ли преступником. Крысиная мордочка Слайхерста просунулась в щель.

— Студенты и члены колледжа собрались в зале и ждут вас, ректор. Боюсь, пришли не все. — Слайхерст покосился на меня, как будто я был тому причиной. — Нигде нет Уильяма Бернарда, Габриеля Норриса и Томаса Аллена, а Джона Флорио никто не видел после полудня.