Эртэ
Шрифт:
Лучше закрыть глаза…что-бы их не видеть…
— Ты забыл, что сказала Алёна монстрам? Влад опасен, пока жив, но даже мёртвый он силён. Ты забыл? У тебя есть сила…огромная, неимоверная…потому-что, тебе есть что терять! Подъем…подъём… ну же…
Кто это, и что за странный шепот слышится ему. Опять ветер? Но вряд ли это он. Кругом стоит такая тишь, да гладь… А сам он слишком слаб, что-бы вновь прислушиваться к странным голосам. У него нет сил поднять руку, что-бы отбросить, откинуть, оттолкнуть от себя то чудовище, что со смехом тянет к нему свою лапу, с которой капает тягучая мутная слизь… и которое с шумом втягивает в себя эти кровавые
— Ты мой, красавчик! Я буду первая…вкушать твоё сердце…
— Что? — отвращение и брезгливость жаркой волной обожгли владу грудь. — Моё сердце…вкушать? Не много ли берёшь на себя, химера? Не много ли тебе чести? Сердце влада так просто не достанется никому, даже тому, кто заклеймён магической тайной бессмертия! Держи удар! Понравилось? Нет? А как ты хотела? Взять чужое сердце без боя? Вряд ли это случится, взять моё сердце, вкушать его, пить кровь до последней его капли… Уж по мне лучше бой до последней капли крови, коль на то пошло! Бой за себя, за себе подобных, за эту землю, где нет места химерам, за это дерево, чей шершавый ствол ощущает моя спина. Бой за небо, голубое и чистое, как глаза моей любимой жены, за спокойствие моего ребёнка, который должен гордиться своим отцом… Я бью, химера, тебя за то, что ты, чудовище, и разозлило меня! А гнев только прибавляет мне силы…
Он не замечал ничего, не слышал, и словно ничего не понимал, пока кто-то рядом громко не произнёс:
— Остановись Влад! Монстры повержены, не трать понапрасну силу, что пригодится тебе ещё не раз.
Легкое прикосновение к его плечу, и доктор молниеносно обернулся, словно тоже пытаясь повергнуть своего заклятого врага, но…Перед ним никого не было! Лишь легкое облачко колышется неподалёку, вдруг принимая очертания стройной худенькой девушки…
— Истэр? Ты? Ты зачем здесь?
— Скорее всего, зачем ты здесь? А я почти дома! Это моё дерево, ты не узнал его? Я в детстве любила прятаться в его кроне! Это моя пещера Теней! Я спешила помочь…
— Я не звал тебя! — бормочет доктор, стряхивая с одежды сухую траву и землю.
— Я не могла тебя оставить одного, ведь ты мой брат! И ты был в опасности! Ты слишком громко препирался с монстрами, и я не выдержала. Был жаркий бой, не спорю, давненько я так не веселилась. Надеюсь, в чем-то тебе ещё помочь…
— Уж не собираешься ли ты на своём космоцикле умчать меня в неведомые миры, подальше от этих рож… — усмехнулся доктор. — Они вновь оживают, сейчас будет вновь жарко…
— Ты прав! Если мы не уберемся подальше…
— Я не могу! Мне нужно найти камень…
— Бесполезно! Его здесь нет! Вспомни слова этой рыжей кошки…
— Алёны? Она статистка…
— Прилетевшая с планеты Кошек. Как быстро ты забыл, Влад, её признание? Или бой с монстрами лишил тебя разума и памяти? Ну, вспомни…
— Я не могу…что-то мешает… Геть, проклятый… — длинная когтистая рука монстра уцепилась за ногу доктора, но через секунду она летит в строну странных существ, что медленно движутся к Владу… — Быть может я потерял камень? Такой синий — синий…
Истэр, помоги мне, прошу как брат, любимую сестру…
Быть может, доктору лишь показалось, что белесое облако задрожало и тихо рассеялось в воздухе. Также, как показался и тот сдавленный звук рыдания, что острым ножом вдруг прошёлся по сердцу влада, вызвав в ответ непонятное чувство, похожее на жалость или сожаление. Но через секунду всё ушло, перед глазами доктора возник белёсый
Значит, всё надо начинать сначала? Или закончить одним махом со всем этим… вновь подставив себя под удар…
— Удар! Ты слышишь Влад, начинается отсчёт времени, когда ты потеряешь не только свою силу, но даже всё…
— Я буду драться до последней…
— Ах, оставь! Мы это уже слышали! Тут нужно подумать! Пролазь в этот лаз в середине дерева, да побыстрее. Монстры уже собираются нас штурмовать, а силы твои на исходе…
И вновь они шли какими-то темными переходами, то попадая в пещеруТеней, то вновь выбираясь на свет. Но влад не замечал этого, его сердце трепетало от обиды и гнева:
— Опять? Когда же кончится этот бег по замкнутому кругу? Один и тот же бег…
— Ты не прав, мой названный брат! Разве ты не понял предостережение Алёны? Всё закончится довольно скоро, через пару часов, если ты того пожелаешь. В течении каких то минут, твоя сила будет уходить из твоего тела так стремительно, что ты даже не поймёшь, отчего и почему твоё тело вдруг одряхлело, а руки и ноги перестали тебя повиноваться. Кожа сморщится как печёное яблоко и ты будешь превращаться на своих же глазах в мумию, которая рассыплется через пару минут, и станет прахом… Ты этого хочешь, Влад? Кому-то достанется твоя жена, как награда за терпение, и твой полуголодный сын, который, сейчас скитается неизвестно где… Ты этого хочешь?
Молчание не всегда бывает золотом. И слова владу даются с таким трудом, что его становится просто жалко, как всякого несчастного человека.
— Ты…ты надеюсь пошутил…насчёт меня… жены и сына…Насчёт моей силы…
Рука влада тянется к белёсому облаку, но оно отлетает в сторону и тихо смеётся:
— Ну что ты! Что ты! Сила Влада неоспорима! Но за многие века ты так и не научился владеть эмоциями, и лояльно относиться к врагам своим…
— Как, как? Ты меня поражаешь Истэр! Я сейчас обращаюсь к тебе как к мужчине, как к брату, как я привык. Где ты начитался, нахватался таких слов? Лояльно…Ты сам понимаешь, что ты сказал?
— Понимаю! — грустно звучит тихий голос. — Но я женщина от рождения, и материнская боль мне не чужда. Я вобрала её в себя за многие века, от тех женщин, что потеряли детей своих. Хотя знаю, мой печальный опыт не передаст тебе эту боль, но…но я надеюсь, что кто-то из вас двоих станет моим союзником и станет шагать в ногу со временем…
— Ты говоришь загадками! — усмехается влад. — Со временем не пошагаешь рядом, оно летит…
— Тем более, и лояльность нам не помешает! Мы должны быть более терпимее, более умнее к любым проявлением Зла…Знать, что мы можем и должны когда-то ошибаться, но не в ущерб человеку, а значит человечеству. Что мы тоже можем злиться, но наше Зло должно быть в разумных пределах, и опять же, не в ущерб человеку, а значит, человечеству. И нам надо четко знать иногда, а не творим ли мы Добро, во имя Зла, и разумно ли Зло, что во имя Добра…