Эртэ
Шрифт:
— Бр-р-р, что за жуть! Захоронение! Лучше, когда меня это не касается. Я слишком сентиментален! Я на дохлых птичек не могу смотреть, слёзы наворачивают. А тут… что-то мышами запахло! Ну что вы так долго копаетесь. Дайте- ка, я быстрее вас разберусь…
Бесцеремонности паренька можно позавидовать. Доктор никогда не был, и не сможет быть таким наглецом, как этот парень-кот…
Паренёк ныряет в распахнутый настежь сундук, и через секунду оттуда летят какие-то обрывки кожаных ремней, лоскутов, затем что-то похожее на брюки, тут-же им вслед летят надколенники, кожаные перчатки без
— Арбалет? — удивляется доктор, поднимая лук и стрелы с песка. — Это он?
— Ну да, он, он! — вопит паренёк, потрясая стрелой с острым наконечником. — Это мечта всей моей сознательной и бессознательной жизни. Столько стрел! Теперь мы славно поохотимся на птичек…Мяса будет предостаточно…я вам это обещаю.
— Оружие не про твою честь, любитель птичек! — отобрал стрелы доктор. — Тем более я тебя совсем не знаю.
— Как, вы не знаете меня? — возмутился паренёк, с нетерпением поглядывая на арбалет.
А всё это время, пока мы вместе, вы меня не узнали…
— Узнал, но ты не убедил меня…Наоборот! Ты непредсказуем…
— Как! — возмутился паренёк. — Я очень хороший и пригожий! Я сияю перед вами как майское стёклышко, без единого пятнышка! Я — самородок кристальной чистоты…
— Что-то ты расхвастался, да разъякался! Тебе бы продавцом бытовой химии работать, глядишь карьеру сделал бы! — недовольно пробормотал доктор, проверяя прицел у арбалет. — А оружие — дело очень серьёзное! С ним надо уметь обращаться по — умному! А то дел натворишь… с твоим напитком из мухоморов…
— Вот так всегда! — паренёк возмущенно хлопнул себя по бедрам, так что пыль веером поднялась с его брюк. — Как на подлость, так меня вперёд, а как на распределение благ, то и позвать забывают. Я возмущён! Подаю на суд! Самый высокий! Мотивация- ущемление прав подлеца. Я требую справедливости…
Но когда из сундука перед пареньком вдруг возник ладненький кожаный жилет из разноцветной кожи со множеством карманов, он вдруг издал такой душераздирающий вопль, что Сергей Викторович от неожиданности уронил арбалет за бревно, а потянувшись за ним, поскользнулся и сам свалился в заросли крапивы, росшие рядышком с бревном. Когда же чертыхаясь, он выбрался из зарослей, полный самых прозаических намерений если не дать тумака, то отчитать паренька, но то, что он увидел, его в какой-то степени рассмешило, позабавило и остановило. С недоумением он смотрел на то, как суетится паренёк, примеряя жилет, излучая при этом столько радости и восторга, и наивного умиления.
— Я чувствую, что неотразим! Я в полном отпаде! О, я так красив! Красив божественно, необыкновенно, я выгляжу гламурненько… О, как я вам благодарен, мой хозяин, как благодарен…. Для меня нет лучшего подарка… я так мечтал…
Он ещё что-то долго приговаривал, разглядывая себя в маленькое зеркальце, неизвестно, каким образом, оказавшееся у него в руках.
" Какие немыслимые позы может принять наше тело, что-бы в полной мере удовлетворить наш изощрённый вкус…"
Сергей Викторович, выбрав себе грубую кожаную куртку с застёжками, с силой громыхнул крышкой сундука, да так, что паренёк
— Мау-у-у, хозяин! Разве так можно пугать? Я думал, что-то взорвалось, и должно свалиться мне на голову…
— Тогда была бы надежда, что ты, в конце концов, поумнеешь…
— Я умён… — поспешно ввернул паренёк, но тут-же осёкся, увидев сердитый взгляд доктора. — Не спорю, мне надо учиться…Хотя сколько можно?
Паренёк капризно скривил губы.
— Я устал, мне вполне хватает моих скромных познаний. В профессора я не рвусь…хотя если подумать, то купить за деньги можно всё, и даже любой диплом… Позвольте!
Паренёк живо подскочил к доктору и ловко застегнул ему все застёжки кожаной куртки, снисходительно похлопав Сергея Викторовича по плечу, заявил:
— Я вечно вас опекаю. Даже сейчас мне велено вам прислуживать…
— Тебе велено? Значит, я не ошибся! Ты Бармалей? — Сергей Викторович уставился на паренька, и тот вдруг заёрзав, плаксиво выпятил губы и гнусаво заныл:
— Простите хозяин, простите, но я не должен был раскрывать себя…
— Не переживай, я уже давно понял, что передо мной наш рыжий противный кот, которому вечно что-то не нравится. Так что ты делаешь здесь, в этом зазеркалье?
— Стерегу вас! — вздохнул паренёк, в самом деле, становясь похожим на рыжего кота с длинными усами, робко присевшего на бревно.
— Плохо стережёшь! Я мог бы давно отказаться от твоих услуг охранника, но соблюдаю уговор с Лесом. Он приказал не трогать первоначальную красоту девственного леса и не обижать животных…
В самом деле, это же кот Бармалей. Ишь, какие хитрющие глаза у него, вернее у паренька, чья попытка ввести в заблуждение своего хозяина просто провалилась. Но, кажется, последние слова доктора приводят его в изумление.
— В-ма-ау-у, что я слышу! Видимо старик и впрямь в детство впал, если заставляет оберегать своих врагов. Вот бы услышал это великий Маг. Но ничего, я ему передам весь наш разговор слово в слово. Простите меня, мой хозяин, но я должен это сделать!
— А ты работаешь, как я погляжу, сразу на два хозяина? — усмехнулся доктор. — Каков молодец! Позволь тогда узнать, ты сейчас мне служишь как хозяину, или просто шпионишь за мной как за врагом? Молчишь? Хотя, что с тебя взять? Ты ведь не человек, как ни ряди тебя в человеческое обличье. Ты кот, ты просто животное…
Паренёк даже подскочил от таких слов, смысл которых видимо уже дошёл до его сознания. Бревно, на котором сидел паренёк, закачалось, а затем медленно поползло вниз, постепенно набирая обороты и скорость. И вот оно уже с грохотом мчится, подминая под себя молоденькие осинки и берёзки, падая с размаху в мутную воду реки, и поднимая фонтан брызг.
Сергей Викторович и паренёк, молча следившие за бревном, словно по команде поворачиваются друг к другу, едва бревно достигает реки. Они молчат, уставившись друг другу в глаза. Наконец, не выдерживает паренёк. Обиженно шмыгнув носом-пуговкой, он прикрывает свои зелёные раскосые глаза и капризно бормочет: