Эртэ
Шрифт:
— Враки и очередной наговор! Я сама доброта! Милейшее создание, если меня не злить!
— Или я схожу с ума, или просто впадаю в детство! — обреченно подумал доктор. — Нет, это чушь, чушь собачья, по пути ещё и в гости к бабе Яге заглянуть! Скажи кому…
Но тут его мысли прервал протяжный страдальческий стон и уже знакомым скрипучим голосом старушка заверещала:
— Ох, это ты дохтор! Это ж я тебя вызывала. Гляжу, бродишь как неприкаянный, по лесам да болотам, а тут женщина больная совсем погибает, в самом расцвете сил и лет. Помоги, милай, озолочу, а тебя малыш, в ступе своей бесплатно покатаю, вжик туда, вжик обратно, ничего не потребую-ю-ю…Ну помоги же. Силушек моих уже нетути-и-и…
— Я…я и рад бы помочь, да вот осмотреть вас надо… — охрипшим голосом доктор Апрель старается не вызвать ощущения, что он как-то растерялся,
— Раздевайтесь! Я осмотрю вас!
— Ишо чего? Смотреть на меня муш-щинам не дозволено, особливо когда я в неглиже! — возмутилась старушка, но тут-же кокетливо захлопала маленькими глазками и подправив скрюченными пальцами свои нечесаные космы, тут-же прикрыла лицо кончиком банданы:- Стесняюсь я! Девица, так сказать со многолетним стажем…
Но тут-же глазки её хитро заблестели, и хихикнув, баба Яга предложила:
— Ты бы вот Кощеюшку оглядел бы с ног до головы. Ну, сущий шкелет! Сдается мне, болен старик жуткой болезнею. Всё спит и спит. Как младенец. Говорит, так и болезня его называется. Одноимённо! Хотя хитрит ведь! Куда ему болеть, костлявому. И было бы, на какое место срамоту наводить! Вот недавно я всё и услыхала, когда за мухоморами тут в лес одна парочка молодая явилась. Я за ними и ну подглядывать, да подслушивать…
— Нехорошо подслушивать! — пробормотал Далв, на что старушка радостно заявила:-Ну да, нехорошо! Но страсть ведь как хочется с людьми нормальными пообщаться. А тут, я вижу, ну совсем молодёжь безграмотная пошла… Я за ними…
— Может при ребёнке не следует…
— Отчего же не следует? — удивилась старушка. — Пусть слышит, что баба Яга лучше всех в грибочках разбирается! А тут молодёжь, ну такая, понимаешь, безграмотная пошла… Так вот, набрали они полный кузовок ядовитости, да ещё и радуются. Ну, я за ними и шла так долго по лесу, всё слушала, как они радовались грибам, да горевали о дружке, что всё спит да спит от той болезни, где много какой-то "беспорядочности". Это так парень сказал! А у них с девицей, кажись, порядок был! В счёте я не сильна, до трёх считать хорошо умею, а дальше путаюсь. Толи девяносто пять была циферка порядочности у паренька, толи все двести у девушки! Точно не помню! Память, просто никудышная! Хотя, не хвалюсь, а мне моей порядочности уже поболе будет, чем у вашей молодёжи. Веков эдак пять, или все десять! И ничего, энергии хоть отбавляй, сплю урывками, работаю по очистке леса от валежника, ступу свою совсем загоняла… А впрочем я не хвалюсь, но ведь думаю, не всегда я плохой могу быть. Ну и вот тогда жалко мне стало молодёжь. Ведь думаю, тоже заснут, как их друг, да наш Кощеюшка.
Ну и напугала я ту молодёжь. Как завыла, заохала, похлеще Лешего. Летели они так, что и грибы ядовитые по всему лесу растеряли. Теперь думаю, их сюда, в лес и калачом не заманишь…
А вот Кощеюшка тоже не от хорошей жизни стал грибочками да травками увлекаться. Талию соблюдает, а оттого костями пуще прежнего гремит, да спит на ходу.
Оказывается, он всё по моде делает. Поветрие пошло! Мол, все сейчас худеют, да стараются на Кощеюшку походить видом своим, вот он и возгордился этим. Шкелет — то наш сказочный! Но ведь жалко смотреть на него. Об чём люди — то думают! Моду им подавай на скелетность, а то что загонит она в гроб Кощеюшку без всякой на то иголочки, никто о том и не подумал. А без Кощея и лес не лес, и сказка не сказка, а так, одно недоразумение! А ведь когда-то и он орёл был, грудь колесом, волос на голове торчком, а сейчас единственный волосок повис как плеть, да и тот не сегодня — завтра отпадет, за что корона царская держаться будет. И аппетита нет ни к чему, говорит! Питается одними грибочками, а вместе с грибочками ест колёса. С телег каких-то. И что он в них нашёл, и где столько телег откопал? Тьфу, гадость! Хоть бы тогда больше солидолом такую сухомятку смазывал, как- никак там машинное масло. А то в голове его, чувствую, шурупы как у телег, уже совсем отвинтились. Спросишь чего, а он, ась? Скрип да скрип, ась. Смазки нет, какой ум? Одно безобразие! А может у него бактерия в животе сидит, а дохтор? Говорят, такая бактерия может передаваться воздушным путём, и кажись… грибами. Так и называется бактерия птичьим грибом. Но на грибы я не грешу, ядовитости Кощею не занимать, едва ли эти грибочки ядовитые его поборют. А коль птичьим зовется, значит и заразили его, толи птицы, толи Змей Горыныч, что всё за огоньком иной
Я уже патрулировать воздушные просторы устала. Ступа моя остывать не успевает. А я и про избушку свою уже забыла. Всё в дороге, всё начеку… вернее на чеке…А впрочем не важно где. А тут беда новая приключилась. Говорят, на свиней энта бактерия перекинулась. Я и кабанов уже из наших лесов выгнала, не отстреливать же несчастных… Их итак мало! Сижу в засаде, а сама переживаю, вдруг границу нарушат, свиньи они и есть свиньи! Животные наивные, бесшабашные. У неё ведь одно на уме, как-бы побольше корешков каких сьесть, жиру нагулять, а там и на мясо отправиться! Глупое животное, ей-ей. И ведь совсем не думает, что ему год всего гулять, а нам жить тут до скончания веков. И жить — то достойно хочется! Я вот девица на выданье, у меня так сказать весь мой период женский ещё впереди! А чего ты ухмыльняешься, малец. Ты не смотри, что я в морщинах погрязла. Соберу их в кулак, да узелками за ушами завяжу, и от молодухи меня не отличишь. И колдовства тут никакого нет, и зелья молодящегося ни капли. А что, одень меня в короткую юбчонку, туфеля на каблуке повыше, и айда вензеля крутить… Я ещё та красотка! Хоть под венец иди! Тебя бы охомутала дохтор в пять секунд, да времени у меня нет, и силушки… Я тут, с энтими бактериями погрязла в омут борьбы, не на жизнь, а на смерть. Ну никакой с ними жизни. Пока летала, отбивалась от кабанов да пернатых, зуб застудила. Болит, силушек моих нетути-и-и! Выдерни его…прошу дохтур, выдерни-и-и-и…
— Подождите, подождите, уважаемая э-э-э-э…
— Бабушка Ягуся! — услужливо подсказала старушка, застенчиво прикрывая платочком рот, но тут-же ахнув, вновь взвыла, отчего огромный черный кот, что безмятежно спал на печке, взвился испуганно, выгнул спину, ощетинился, и, издав душераздирающий вопль, рванулся к открытому окну, и исчез за ним, ухнув с разбегу в синюю траву.
— Бедолага! — взмахнула горестно рукой баба Яга. — От старости и младости одни убытки! В крапиву упал! Кот молодой, бестолковый, к людям ещё не привык. Все люди из окрестных деревень в города подались, никого в округе и на сто вёрст не сыщешь, глядишь, и запах людской позабудешь. Это мне сорока на хвосте весть секретную принесла, мол, дохтор в лесу объявился. Пришлось это посчитать как подношение, а взятка- дело святое, не трону я сороку в ближайшее время…
— Неужели и в сказке существует коррупция и взятка? — поёжился доктор.
— Ха, милок! Ты как не с мира сего! А как без них, прожить-то? Никак! Даже в сказке. Да ты себе голову не дури-то, чужими проблемами. Тебе ничего не дают, и похвально, живи спокойно. Пусть переживают те, кто берёт. Правда меня это не касается. Кащею всё равно, какая я, он всё спит, Горынич сгинул без следа, а про людей и забыть пора. Вот и кот, забоялся вас. А ведь наказывала, не спи, гостей встречай! Хотя лентяй он отменный, каких ещё поискать! Мышей категорически не ловит. Антеллигент облезлый! Хотя когда ему? Весь в делах. Днём спит, по ночам блудит. Одним словом, непутёвый… — кивнула головой старушка в сторону сбежавшего кота, но тут-же вновь скривилась и схватилась за щеку.
— Ой! Ойё-ёй! Силушек моих нетути-и-и, помоги сердешный…помоги, добром тебе отплачу-у… — выла старушка, горестно покачивая головой, а в голове доктора роились мысли и видения одно хлеще другого, и всё это касалось сказок. Вот и такая сказка есть, "отплачу добром", обещала известная всем старушка, а сама свою жертву в печь, или в котёл…
— Эк, добрый молодец, какой ты нерешительный. Неужто не видишь, старушка зубом мается, помощи от тебя ждёт, а ты всё думу думаешь. Последний зуб у старушки разболелся, три ночи не спит, три ночи на посту не стоит, тебя доктора выжидала, к себе заманивала, а ты всё думаешь…
Опять говорящий кот? Хотя здесь всё возможно, даже избушка на живых куриных ножках. Но видимо куры здесь давно изничтожены, как и все пернатые… А кот довольно безобразен. Черный как сажа, тощий и облезлый. Вот только глаза у него странные, черные, продолговатые, огнём горят как уголья… Уж очень знакомые глаза. И когда он появился в избушке? Ведь сиганул в крапиву так, что сизая пыльца столбом поднялась…
— Ну доктор, так ты поможешь бабуле? — деловито щурится кот. — Старушка мается…