Эсхил

Баркли Дэвид

– Я бы хотел познакомиться с людьми, - сказал он.
– С солдатами.

– Вы знаете, что сейчас 21:30?

Харальд взглянул на небо, чувствуя себя неуютно от постоянного солнечного света.

– Прошу прощения, господин коммандер. Я забыл. Слишком долго пробыл в открытом море.

– Я не об этом. Вы с ними, в любом случае, познакомитесь. Нужно, чтобы ими кто-то руководил. Ваш предшественник не очень-то в этом преуспел.

– Предшественник?

– Капитан Шмит, - ответил Рихтер, остановившись на краю кратера.
– Слышали, что случилось с ним?

– Нет, я...

Рихтер засмеялся и Харальд впервые почувствовал себя

неуютно.

– Не беспокойтесь, лейтенант. Вам будет, чем заняться, помимо расследования мутных слухов.

– Мутных слухов?

– Люди здесь очень суеверны. Вам не о чем беспокоиться. Познакомьтесь с ними, но в одиночку. К сожалению, я не смогу составить вам компанию. Мои обязанности продолжаются до ночи.

Раздался резкий выкрик, Харальд обернулся и заметил у края провала несколько истощенных фигур. Рядом с ними стоял молодой СС-овец и отдавал какие-то приказы, держа в руках винтовку. С удивлением Харальд разглядел, что один из заключенных был обвязан веревкой, а остальные постепенно опускали его вниз. Сам новоявленный спелеолог был полуголым и явно страдал от недоедания.

Коммандер пошел к ним и, смеялся - смеялся!
– глядя, как те постепенно стравливают веревку тощими руками.

– Ниже! Опускайте ниже, обезьяны!

Четверо заключенных едва обернулись в его сторону.

– Думаете, мы можем начать работать над Камински?

Прошло несколько мгновений, прежде чем Харальд осознал, что вопрос адресован ему.

– Работать?

– Да. Считаете, ему хватит духу делать всё, как надо?

– Вы о чём?

– Не надо скромничать, лейтенант. Вы считаете, Камински будет делать всё, что скажут, без какого-либо дополнительного давления?
– тон коммандера был легкомысленным, но Харальд не сомневался в его серьезности.

– Да, господин коммандер. Думаю, он справится.

– Хорошо, - уклончиво ответил Рихтер.
– Положусь на ваше решение, лейтенант.

– Да, господин коммандер.

– Вы не согласны?
– спросил он, читая выражение на лице Харальда.
– Мы всегда можем подвергнуть его пыткам. Его, или его дочерей.

В голове Харальда завертелась дюжина механизмов, новый командир привлекал его всё меньше и меньше.

– Вам решать, господин коммандер.

– Так и есть, лейтенант, так и есть! Человеческая плоть очень крепка. Я видел, что она способна выдержать. Её можно избивать, жечь, отрезать конечности... чёрт, можно даже отрезать яйца, но туша, всё равно, найдет силы для выживания.
– Он замолчал, глядя на привязанного и болтавшегося на краю пропасти заключенного. Пленник взмолился:

– Пожалуйста! Не опускайте меня ниже! Там что-то есть! Я его чувствую!

Когда Харальд заглянул вниз, то заметил, что тьма внизу была неоднородна. Солнечный свет обрывался и прямо от лодыжек привязанного начиналась темнота.

– Что там внизу?
– спросил Рихтер.

– Не знаю. Не знаю! Оно движется!

– Плохо, что не знаешь, - произнес коммандер. Затем обратился к остальным заключенным: - Опустите ниже.

Они не отреагировали. Тогда Рихтер подошел к ближайшему, достал небольшой нож и прижал к его горлу невольника. Он не собирался никого убивать, но из шеи пленника пошла кровь. Все четверо подчинились и опустили веревку ниже.

Привязанный человек начал кричать, умолял остановиться, но, когда они остановились, он уже молчал. Тьма поглотила его.

– Он весьма строптив, - сказал Харальд, его голос слегка дрожал.

– Кто?

– Камински. Он строптив.

Если мы причиним вред его девочкам, я не знаю, что он станет делать.

Рихтер пожал плечами.

– Они здесь не для того, чтобы бездельничать, лейтенант. Скоро вы поймете, что мои методы могут быть весьма эффективны, когда применяются должным образом.

Харальд кивнул, начиная видеть в новом начальнике нечто пугающее, непостижимое. Прежде ему никогда не доводилось встречать подобных людей в армии.

– Ниже! Ниже, сучара!
– кричал Рихтер, пиная одного из заключенных под зад.
– Вам нужно поспать, лейтенант. Вы выглядите уставшим, а, ведь, предстоят тяжелые деньки. Познакомьтесь с людьми, затем сержант Метцгер отведет вас в вашу комнату. Я ожидаю от вас полноценной отдачи к концу недели. По возможности, обсудим структуру управления.

– Хорошо, господин коммандер.

Харальд продолжал смотреть на веревку. Она больше не двигалась.

– Что там внизу?
– спросил Рихтер.
– Я спрашиваю, что там внизу?
– Затем он повернулся к лейтенанту.
– Ну, вот и всё.

Несмотря на то, что его уже отпустили, Харальд остался стоять. Его взгляд всё ещё был прикован к веревке, которая скрывалась во тьме. Коммандер ещё несколько раз выкрикнул и, не дождавшись ответа, скомандовал:

– Ладно, поднимайте.

Разумеется, когда заключенные втащили веревку на поверхность, на другом конце никого не было. Человек исчез.

Харальд развернулся и, насколько мог быстро, направился к базе. Позади он услышал крик Рихтера, удар и звук падения тела в грязь. Когда раздался смех, он ускорил шаг.

4

Судьба капитана Шмита открылась новым пленникам раньше, чем лейтенанту.

В то время как Харальд направлялся на базу, Доминик и Ари стояли у входа в лабораторию. Термин "лаборатория" был, весьма, условным, потому как строение, у которого они стояли, было таким же бетонным блоком, как и остальные, но называлось оно именно так. Их сопровождали два солдата и, когда они оказались у стен лаборатории, они исчезли, будто необходимость в них отпала. Всё это выглядело чрезвычайно странно, но Доминик был уверен, что одни они не остались. Отсюда он видел стрелков на вышках, охрану у ворот, техников в гараже.

– Может, нужно постучать?
– спросил Ари.

– Может, просто войдем.

– Погоди! Слышишь?

Доминик взялся за ручку и потянул дверь на себя. По ту сторону никого не было.

– У тебя галлюцинации, Ари.

– Нет.

– Значит, всё ещё ждешь чашечку чая?

– Это было бы показателем дружеских намерений. Как же тут темно.

– Хочешь вернуться?

– А ты нет?

– Мы должны быть здесь. Именно за этим нас сюда и привезли. Где твой оптимизм, Ари?

Тот в ответ хмыкнул, обошел Доминика и прошел вперед. Они должны были продолжать идти, хотели они этого или нет. Доминик, впрочем, не переживал. Они сошли с судна и он уже видел бункер, в котором они будут жить. В их комнате стояли всего две кровати, но и это уже казалось чудом. У них были одеяла, была еда и место, где развернуться. Была возможность пользоваться приличным туалетом, от вида которого Люсия взвизгнула. Они, по-прежнему, оставались взаперти, но у них было, хоть, что-то. Доминик не был уверен, что это не использовалось в качестве какой-то манипуляции, но сейчас он меньше чувствовал себя рабом, чем во время плавания. У него оставался его ум и он сделает всё, чтобы выжить.